Геомант
Шрифт:
Но больше всего от остальных сородичей Льетта отличалась своей кожей. У нормальных лиринксов снаружи имелась плотная шкура с пластинами панциря, прикрывавшими жизненно важные органы и грудь. Кроме того, этот плотный покров обладал эффектом хамелеона и полностью скрывал второй, внутренний, слой мягкой кожи. На теле Льетты наружный слой был почти прозрачным и напоминал желе, размазанное по бледно-серой внутренней коже. Даже сквозь защитные пластины просвечивало ее тело. Если бы не крылья, она смогла бы сойти за человека.
— Почему у тебя… — Тиана не смогла подобрать
— Я неполноценная, — ответила Льетта, скривив губы. — Мне приходится надевать одежду, чтобы выйти наружу!
Она произнесла это слово так, словно необходимость одеваться была признаком порочности или непростительной слабости. Наверно, все лиринксы так и считали.
— И еще я не могу менять цвет кожи!
— А это так важно?
Льетта внезапно шумно развернула крыло и чуть не задела лицо Тианы. Та отпрянула, опрокинула стул и неловко упала на спину, широко раскинув ноги. Лиринкс без особых усилий подняла Тиану и снова усадила на стул.
— Изменение цвета кожи — это способ разговаривать и отвечать, выражать страх и любопытство, общаться с возлюбленным. Это наш образ жизни. Без способности менять окраску я словно немая!
Тиане часто приходилось наблюдать за разноцветными вспышками на коже Рилла, но она никогда не придавала этому особого значения.
— Скажи мне…
— Пора работать, — оборвала ее Льетта. — Надевай свое приспособление. И постарайся повторять мои действия.
Она обхватила ладонями проволочную клетку, но зверек тут же цапнул ее за палец. Тогда Льетта поставила сверху вторую клетку, большего размера, положила на нее руки и закрыла глаза. Тиана ощутила знакомое покалывание в висках. Тогда она воспользовалась случаем, взяла в руки амплимет и предалась единственной оставшейся радости — сладким мечтам о Минисе. Это была единственная лазейка на волю из ужасной действительности, и Тиана прибегала к ней все чаще и чаще, хотя и опасалась временами, что мечты могут превратиться в навязчивую идею.
— Ну? — резко спросила Льетта.
Тиана открыла глаза и обнаружила, что та уже подошла вплотную и угрожающе склонилась над столом. Один из черных сосков на ее груди уставился прямо в лицо Тианы, словно обвиняющий перст. Девушка чуть не свалилась со стула.
— Ты понимаешь, что я стараюсь сделать?
— Еще нет, — виновато ответила Тиана. — Пока трудно…
— Хм, — фыркнула Льетта и вышла из комнаты.
Вскоре появился Рилл и принес еще три клетки, подвешенные на веревках. Он разместил их на полках вдоль стен, потом обернулся к Тиане и внезапно замер:
— Где твоя одежда?
— Льетта очень торопилась, — натянуто ответила Тиана.
Рилл развернулся, вышел, но скоро вернулся с ее одеждой в руках. Тиана поспешно оделась. Как только она закончила, появилась Льетта. Она остановилась у входа, и вся ее фигура говорила о крайнем напряжении, даже когти высунулись наружу. Льетта спросила что-то у Рилла на языке лиринксов.
— Как она может работать, когда она… тилксиш? — прошипел он в ответ.
Льетта презрительно вздернула голову и направилась к столу. Когти на ее ногах неприятно постукивали по полу при
Тиана склонилась над амплиметом, но никак не могла сосредоточиться. В воздухе чувствовалось какое-то напряжение, которого она никогда не замечала, общаясь с Риллом. Тиана скосила глаза и заметила, что Рилл уставился на ягодицы Льетты. Только теперь она заметила разницу между мужчинами и женщинами у лиринксов. У Рилла пониже спины были плоские мускулистые округлости, а Льетта обладала более пышными и рельефными формами. От нее буквально исходили волны сексуального призыва и заставляли Рилла корчиться от боли. Тиана ощутила неловкость.
А Льетта отставила в сторону клетку с животным и наклонилась, чтобы поднять с пола какую-то вещь. Это был явный вызов то ли в насмешку, то ли всерьез. Рилл испустил непроизвольный стон. Льетта мгновенно обернулась:
— Что с тобой…
Она не договорила, увидев, как Рилл поворачивается к ней спиной.
— Никогда! — взорвалась Льетта. — Можешь ждать тысячу лет, я никогда тебе не позволю прикоснуться ко мне, бескрылый!
Гребень на голове Рилла покраснел, потом стал пурпурным. Яркие завитки расцвели на его грудном панцире, эти великолепные переливы явно были ответом на насмешку женщины. Рилл замер, бессильно уронив руки, а вспышки на панцире продолжали переливаться, да так ярко, что в комнате стало светлее. Тиане не приходилось видеть зрелища прекраснее и печальнее.
— Ты вообразила, что я хочу соединиться с тобой? — наконец заговорил Рилл. — Да я лучше навсегда останусь одиночкой, чем соединить свою жизнь с женщиной, такой голой, что она похожа не человека! Ты совершенно бесцветная. Ты не можешь говорить на языке кожи!
Крылья Льетты в ответ распахнулись во всю ширь и заняли чуть ли не половину всей комнаты. Они напоминали перламутровый шелк и представляли собой прекрасное произведение искусства. Льетта выглядела величественно, а недостаток Рилла сразу бросался в глаза. Женщина подняла руку и угрожающе выставила когти, блеснувшие, словно хорошо смазанный металл.
— Попробуй еще раз приоткрыть панцирь на своей плоти! Я сразу же кастрирую тебя безо всякого приказа!
Тиана скользнула под стол и загородилась высоким стулом. Если они начнут драться, то разнесут здесь все. К счастью, в этот момент в комнату вошел еще один лиринкс. Это была Коэланда, предводитель клана, живущего в башне.
— Как вы…
Коэланда присмотрелась к позам Рилла и Льетты, и ее лицо словно окаменело.
— Что здесь происходит?
На этот раз ее голос напоминал скрип рашпиля по металлу.
Рилл опустил голову, гребень на его голове потускнел и приобрел нормальную окраску. Льетта не сводила со своего противника яростного взгляда, но избегала смотреть в глаза Коэланде.
— Вы что, забыли о войне?
Молчание затягивалось, ни один из лиринксов не мог без ущерба для своей репутации объяснить суть стычки.
— Ну хорошо, — произнесла Коэланда. — Раз вы молчите, оба получите наказание.
Тут она заметила скорчившуюся под столом Тиану.
— А, это ты, человек. Вылезай. И объясни, в чем дело.