Геомаг

Шифровик Евгений

Когда лесорубы подошли ближе, я услышал слова из их разговора.

– Я те говорю, тот самый пацан! – смеялся и тыкал пальцем в меня лысый лесоруб.

– Ну да, кажись, похож, – ответил второй и тоже засмеялся.

И какого чёрта эти дурни тычут в меня пальцем и ржут?

Они перепрыгнули ручей в самом узком месте и пошли в мою строну. Големы с ещё большим любопытством смотрели на незнакомых людей. Наверное, лесорубы казались им настоящими великанами. Ведь из всех людей геосоздания видели только меня и детей. А эти двое

мужиков намного выше меня, а в плечах раза в два шире.

– Да ты не трусь пацан, мы ж не со зла! – сказал усатый лесоруб.

Упёр небольшие стволы в землю и облокотился на них.

– Ага. Мы видели, как ты того ненормального толстяка осадил. Он, скотина, ещё твоего человечка сломал. Сложно их делать-то? – спросил лысый лесоруб, посматривая на големов, и снова закурил.

– Зависит от размера и материала.

Фух, они оказывается хорошие мужики.

– Можно их потрогать? – спросил усатый.

– Да пожалуйста.

– Ты тут золото искать собралси?

– Хотя бы научиться, для начала.

– Зря-зря…. Нет тут нихренашеньки. Ещё до твоего рождения всё слизали.

Неудачно получилось. Ну и ладно, первый блин всегда комом.

– То есть в этом ручье вообще золота нет?

– Иди вниз по течению, там места дикие… А тут… ты бы блин ещё под мостом искать начал, – объяснил мужик и захохотал.

Лысый рассмотрел и потрогал големов. Они совершенно спокойно к этому отнеслись, лишь иногда из их ртов вылетали какие-то звуки.

– Пацан, мы тебе помогли с золотом, а ты нас не видел.

Пришлось согласиться. Они показали на стволы, как я понял редких, деревьев с прозрачным намёком: рубить-то их нельзя, а мы срубили… Конфликты мне ни к чему.

– Хорошо-хорошо, не видел.

Они кивнули и ушли.

Снова взяв лоток, я решил закончить начатое, тем более, много времени на это не уйдёт. Продолжил вымывать из него камушки и воду. Вскоре остались только самые тяжёлые, небольшой горсткой на дне. Потом я достал свой стилет и начал раздвигать мелкие камушки его кончиком. Надеялся увидеть золото, которое осело под галькой.

Долгие минуты кропотливых стараний не давали никакого результата. Големы уже заскучали и начали кидать камни в воду. А я всё продолжат выбирать мелкие камушки и выкидывать их из лотка. Вдруг перед глазами, на металлическом дне, под камешками что-то мелькнуло. Я осторожно достал блестящий камушек, оказалось, что это всего-навсего крохотный кусочек кварца. Конечно, продать его не удастся, да и стоит он лишь слегка больше, чем самая большая дохлая блоха…

Но то, что в ручье есть частички кварца хороший знак. Ведь, как известно, именно этот минерал лучший друг золота. Поэтому я ничуть не расстроился и продолжил ковыряться в камушках, пока не заметил ещё один контрастный, относительно прочих. Приглядевшись, увидел мокрую золотистую песчинку.

– Вау!

Этот крохотный кусочек золота, по крайней мере я не сомневался, что это именно оно

Правда песчинку едва ли можно было разглядеть. Но я как-то умудрился подцепить её кончиком стилета и закинуть в маленькую железную баночку. Голему кидали всё бОльшие камни, казалось, что они начали соревноваться, выяснять кто способен поднять самый тяжёлый и зашвырнуть подальше.

Когда я закончил возиться с камушками в лотке, промыл его и позвал големов:

– Апельсин, Орешек, идите сюда.

Снова соорудив носилки и собрав все инструменты, я отправился вниз по течению. Големы следовали за мной и смотрели по сторонам, наверное, не меньше меня восхищались дикой природой. Чем дальше мы продвигались по пойме ручья, тем шире она становилась, что логично. Весной снега и льды тают поэтому ручей выходит из берегов, и чем больше в нём воды, тем шире он становится. Очевидно, что у самого основания этот ручеёк может перепрыгнуть даже хромая курица. А, например, в том месте, где он впадает в крупную реку, его можно пересечь только на лодке.

[Пойма – это часть речной долины, затопляемая в половодье.]

Я шёл, пристально вглядываясь в ручей. Идти становилось всё сложнее, зарослей травы и кустов становилось только больше. Вдруг я заметил, что ручей разделился на два русла: основное с быстрым потоком и очень глубокое боковое ответвление, которое тянулось до самого леса. Любопытство взяло верх. Я приказал големам не входить в лес, а ждать у тихой воды. Они положили носилки и уселись на мягкую траву. После я медленно пошёл в сторону, поглядываю за ними.

Геосоздания рвали цветочки любовались ими, а затем ели. Гурманы, ага… Вдруг Орешек увидел здоровенную коричнево-зелёную жабу, он поймал её, показал товарищу, тот промычал что-то невнятное. После этого землекаменный раскрыл рот и запихал в него земноводное морщинистое существо. Пережевал его, как следует, и проглотил. После своего пиршества он продолжил играть с травкой и цветочками, а Апельсин жевал их и проглатывал.

Тем временем я зашёл в лес. Пришлось пройти какое-то расстояние прежде, чем я увидел большую заводь, похожую скорее на целое озеро. Приблизился к ней и услышал храп. В траве, между кустов, стояла тканевая палатка, в ней спал пьяный мужик. Рядом валялись пустые бутылки из-под чего-то алкогольного.

Что ж ты тут забыл? Интересно.

Затем я взглянул на заводь и увидел, что около воды лежал три удочки. Поплавок каждой из них колышется на едва заметных волнах. Я не любил воровать, очень не любил. Но жизнь вынуждала это делать. По крайней мере, именно так я оправдывался в те минуты, когда совершал тёмные дела. В итоге я стащил удочку. А чтобы чуть загладить свою вину перед незнакомцем, оставил ему железный прут и две дохлые крысы. Мда, удивиться, наверное. Не совсем равноценный обмен, да и одна из сторон дрыхнет без задних ног. Впрочем, это помогло мне совершить кражу и не чувствовать себя негодяем…