Гензель - 3
Шрифт:
После всего, что произошло в его спальне — после того, насколько он был расстроен — он, скорее всего, не хочет меня рядом с собой. Он больше не может видеть меня. Но он прекрасно понимает, что я не уйду, поэтому он устраивает это представление, дескать, я ему совершенно безразлична. Что не привлекаю его.
Я быстро натягиваю красные джинсы. Я дрожу от переизбытка эмоций.
Помнит ли он все, что сказал прошлой ночью мне? А сегодня он вошел в комнату и сказал, что будет называть меня Леа, как всех своих саб, он, что,
Я натягиваю кружевной лиф, сердце начинает стучать в ненормальном ритме. Не может же быть, что я поняла все неправильно? Правильно ли я рассуждаю?
Нет. Он ведет себя совершенно очевидно.
У него просто есть дела. Он отталкивает меня за ненадобностью.
— Точно.
В этот момент в моей памяти всплывает яркое воспоминание: Гензель на сцене, держит паддл, и две блондинки на кровати, которые выглядят в точности как я.
Может все, что ему нужно от меня — секс?
«Да, конечно, я же такая опытная в вопросах секса», — иронично раздался тонкий голосок в моей голове.
Я быстро надеваю футболку и пытаюсь мысленно вселить в себя некоторую уверенность. Он называет всех саб «Леа», потому что он вспоминает обо мне. Точно. Ну а почему бы ему этого не делать? На протяжении почти года, он был моей единственной поддержкой и единственным человеком, кому я доверяла. Мы сблизились при нереальных обстоятельствах, в большинстве своем люди возводят друг между другом стены, ограждая себя. Но стена между нами была в прямом смысле слова, но даже тогда мы смогли преодолеть все условности. Я рассказывала ему такие вещи, которые никогда не рассказывала ни единой душе до этого. И хотела бы надеяться, что он тоже был со мной честен.
Но внезапно неуверенность внутри меня оживает снова, и я задаюсь вопросом, почему он возвращается столько лет спустя ко всему этому дерьму. Ответ очевиден: по тем же причинам, что и я.
Глядя в отражение зеркала, фокусируюсь на своем взгляде, мне интересно, помнит ли он прошлую ночь? Или он был настолько пьян, что не понимал, кто с ним, и только несколько минут назад, придя в себя, спросил, почему я называю его Гензелем. Не ранее, чем сегодня утром, когда его водитель привез меня к нему, он, действительно, называл меня «Лорен», потому что ему понравилось то, что мы делали в понедельник.
Я глубоко вдыхаю и выхожу из ванной, готовая противостоять ему. Я оглядываю комнату.
— Ген… Эдгар? — слова замирают в воздухе, и я обвожу глазами комнату. Потолочный вентилятор не крутится; комната пуста; что-то в холодильнике издает щелкающие звуки, от которых я подпрыгиваю в страхе, но это всего лишь лед. Я прохожу чуть дальше гостиной.
— Эдгар?
Вхожу на кухню, кухонный остров выглядит более пустым, чем пару минут назад, когда я спорила с ним.
Проносится еще секунда. Я ощущаю его отсутствие.
— Ты здесь? — кричу я.
Когда в ответ ни звука, я подбегаю
— Эдгар? — всхлипываю я.
Его квартира находится в самом конце коридора, в той части здания, которая выделена под его личные нужды. Замерев на секунду, я прислушиваюсь к окружающей меня обстановке, в попытке услышать шуршание джинсов и стук ботинок.
Затем выкрикиваю:
— Черт.
Я вылетаю из помещения как ракета, быстро размахивая руками, пока бегу.
Какого черта с ним происходит?
Куда он идет? Вернется ли он?
Это было бессмысленно, оставить меня здесь, а может, он хотел посмотреть, что я буду делать, если он оставит меня.
Мой живот скручивает в тугой узел, когда я пробегаю мимо мерцающих факелов.
Я пробегаю все расстояние до конца частного коридора, и когда не могу найти его, я распахиваю дверь, ведущую в общий коридор.
Пока я бегу, все, что могу видеть перед глазами, мерцание факелов.
— Черт.
Мне кажется, я двигаюсь к задней части здания, но я не уверена. Когда прошлой ночью сюда меня привез водитель, я отметила признаки того, что часть здания, с высокой вероятностью, отведена под рабочий персонал. Я не знаю, ушел ли он вообще — честно говоря, мне кажется, что нет — но я хочу быть полностью уверенной в этом. Если все же да, то я должна догнать его.
Я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, что он тут был, но ничего не нахожу, тогда я бегу вниз по коридору, босиком, совершенно неуверенная в направлении движения.
Я представляю его идущим между парковочными местами, к своему черному «Лэнд Роверу», затем воображаю, как догоняю его и сбиваю с ног.
Подбежав к двойным дверям в конце коридора, понимаю, что они стальные, в них вмонтированы треугольники из толстого стекла, напоминающие маленькие окошки. Через них я могу видеть знак, на котором мигает надпись из красных неоновых букв «выход», там же есть дверь и рядом с ней справа маленькая табличка, на которой курсивом написано «служебная парковка».
Я пробегаю через двери, мой желудок скручивает. Пробежавшись взглядом по парковочным местам, я никого не вижу — только тихий ряд автомобилей, даже фары нигде не горят. Затем я слышу шум шагов по асфальту.
Шлеп, шлеп, шлеп.
Все же он уходит!
Я сбегаю вниз по цементным ступенькам и осматриваю пространство стоянки в поисках его фигуры. Кручусь вправо и влево, оборачиваюсь вперед и назад. И случайно замечаю черную движущуюся тень. Это Гензель, высокий и темный, лавирует между рядами машин. Я бегу за ним, с выставленными вперед руками. И, наконец, касаюсь его, когда он дотрагивается до темного капота своего «Лэнд Ровера».