Геном
Шрифт:
– Ким…
– Я не знаю, – уже спокойнее ответила девочка. – У меня сбит метаморфоз. По графику – стадия куколки должна была пройти месяц назад.
Алекс покачал головой. Скверно. Ох, как скверно. Сбитый метаморфоз – это не шутка. От девчонки следует держаться подальше, но… но он, похоже, уже сделал лишний шаг.
– У тебя есть медицинский полис?
– Нет.
– Про деньги и не спрашиваю, А родители? Друзья?
Ким молчала, плотно сжимая губы. Злится, похоже, на дурацкие вопросы.
– Понятно.
Алекс достал сигареты, закурил. Покосился на
Чертенок держался за голову, мордочка была испуганная и растерянная.
– Я пойду, – тихо сказала Ким. – Извини.
– Сиди, – бросил Алекс. – Твой заказ уже несут. Паренек в ярко-оранжевых шортах и белой футболке с эмблемой «Мак-Робинса» с улыбкой стал выставлять на стол стаканы и вазочки. Явный натурал, он счел девочку сладкоежкой, ему ничего не говорил странный выбор продуктов.
– Друг, где поблизости можно остановиться? Подешевле? – Алекс протянул кредитную карточку, держа ее за активирующий центр. Парень провел над кредиткой рукой, кассовый браслет тихонько звякнул, списывая со счета деньги.
– «Хилтон», конечно же, – ответил он. – Ближайший – по бульвару в сторону центра, минут пять пешком.
Ни удивления, ни пренебрежения. Иные клиенты в «Мак-Робинс» и не ходят. Лишь те, кто ночует в сети самых дешевых отелей и предпочитают муниципальный транспорт.
– Спасибо, друг.
Парень удалился, явно не рассчитывая на чаевые. И правильно. Чаевые давать было просто нечем.
Алекс отхлебнул кофе – на удивление приличный, посмотрел на девочку.
Ким ела.
Она начала с мороженого, и это было плохо. Все плохо, конечно, но вот усиленная потребность в углеводах – особенно. Это признак близящегося закукливания, иначе нимфа предпочла бы протеиновый коктейль. Времени почти не оставалось.
На Беса Алексу даже смотреть не хотелось.
Ким тряхнула головой, будто мягкое, уже подтаявшее мороженое с трудом проходило ей в горло. Темные волосы рассыпались по плечам. Девочка жадно выпила полстакана воды, выскребла вазочку с мороженым и не останавливаясь, той же ложкой, принялась есть сливочную пенку.
Совсем погано. Организм девочки уже сформировал запас белков для метаморфоза. Точнее – ему кажется, что запас сформирован. Кожа да кости… грудь едва проступает сквозь свитер. Да что же это такое? Создание бойца-спец – одна из самых дорогих генных операций, она затрагивает абсолютно все тело. Сбить подобный метаморфоз плохим питанием, недосыпанием, стрессом – все равно что не суметь огранить редкой величины алмаз.
– Спасибо тебе, Алекс. – Ким наконец оторвалась от еды. Протеиновый коктейль она пила словно через силу. Глаза были осоловелыми, полусонными. – Мне это надо было… наверное…
Алекс кивнул. Он еще ничего не решил… или боялся признаться себе в принятом решении.
– А почему Бес отвернулся?
Татуировка на плече и впрямь изменилась разительно. Чертенок сидел на корточках, глядя в сторону. Краешек уха нервно подергивался.
– Как мультик, – не дождавшись ответа, произнесла Ким. – А он часть твоей трансформации, или потом можно сделать?
– Потом.
– Я тоже… сделаю. Такого же… Она начинала
– Пошли. – Алекс встал. Крепко схватил Ким за руку. Боец-спец должна была отреагировать на слишком резкое движение, но Ким даже не вздрогнула. – Пошли, живо!
Девочка как загипнотизированная двинулась за ним. Прозрачные двери забегаловки открылись, выпуская Алекса и девочку. Холодный ветер слегка привел ее в чувство.
– Неуютно, – со смешком сказала Ким. – Да? Что ты меня держишь?
– Мы идем в гостиницу, – не останавливаясь, ответил Алекс. – Тебе надо поспать.
– Надо, – согласилась девочка. Она казалась пьяной или под наркотиком. В какой-то мере так оно и было – организм начинал выбрасывать в кровь эндорфины. – Только здесь неуютно.
Алекс ее прекрасно понимал. Стадия куколки – самый опасный момент в жизни спеца. Когда она близится, человеком овладевает агорафобия. Оставаться на открытом пространстве не просто неуютно, а безумно страшно.
– Мы пойдем очень быстро, – сказал Алекс. – Мы придем в отель «Хилтон», нам дадут маленькую-маленькую комнатку, уютную и тихую. Я уложу тебя в кровать, укрою одеялом, выключу свет, и ты поспишь. Когда проснешься, все уже будет хорошо.
– Ладно, – согласилась Ким. – Только мы быстро пойдем. Хорошо?
Она рассмеялась легким, запинающимся смехом, который знаком любому мужчине, чья подруга перебрала спиртного. Через мгновение ее тон сменился.
– Ты меня не обидишь? А?
Рука девочки легла на плечо Алекса. Рост не позволял ей толком обнять взрослого человека, но Алекс прекрасно понимал – даже эти тонкие пальцы, едва касающиеся шеи, способны за мгновение сломать его позвоночник.
Подозрительность, порой совершенно немотивированная, тоже признак близкого закукливания. А они, что ни говори, практически незнакомы.
– Я тебя не обижу, – сказал Алекс. – Пойдем быстрее, тут холодно.
– Пойдем…
Бульвар был пуст – любителей ночных прогулок в Ртутном Донце водилось немного, – пуст и совершенно не освещен. Алекс быстро шагал по темной аллее, чувствуя, как подрагивает рука девочки на плече. Подрагивает, становясь все горячее и суше.
Проклятие… что же он делает…
Официант не обманул – «Хилтон» и впрямь был рядом. Алекс знал, что когда-то, давным-давно, еще в докосмическую эру, сеть отелей «Хилтон» считалась престижной и дорогой. Но с началом звездной экспансии владельцы сделали ставку на дешевое и массовое жилье. Ставка оказалась удачной.
Снаружи, впрочем, приземистый трехэтажный корпус отеля выглядел вполне прилично. Покрытые пластиковой крошкой стены сохраняли сочный оранжевый цвет на протяжении десятков лет, парящая в воздухе световая реклама обещала чистую правду – «Максимальный комфорт за минимальные деньги».
С Ким, уже повисшей на нем и едва перебирающей ногами, Алекс ввалился в холл отеля.
Ночной портье – мужчина-натурал лет сорока, оценивающе глянул на них. Приветливо улыбнулся. Разумеется, на его взгляд все выглядело очень просто – развлекающийся спец подцепил молоденькую пьяную натуралку. Разубеждать его Апекс не собирался.