Геном
Шрифт:
Ничего, скоро насмешки прекратятся. Карикатура лишний раз подтверждала, что от программистов не скрылась его решительность.
Раз убрали ее, значит, боятся.
Главный разработчик поймал отражение Коннера в оконном стекле. Он снял с головы наушники, развернул кресло и вскочил. Высокого, нескладного парня с болезненно бледной кожей звали Байрон.
– Прогресс? – отрывисто спросил Коннер.
– В чем?
– С Хьюзом и «лабиринтом».
Программист сглотнул слюну.
– Невозможное
– Ваша работа – делать невозможное возможным, – одернул его Коннер.
– Видите ли, это как черный ящик внутри другого черного ящика.
– В смысле?
– В том смысле, что это как бы…
– Мне нет дела до «как бы». Конкретнее – в чем проблема?
– Проблема в том, что нам неизвестен принцип работы приложения «Labyrinth Reality».
– Так декомпилируйте, исследуйте исходный код.
– Уже сделали. Пять дней назад. Загвоздка не в коде.
– А в чем?
– В территориальной привязке.
– Не понял.
Байрон потер переносицу, словно необходимость объясняться вызывала у него страшное раздражение.
– Приложение отправляет кодированные сообщения на имплантат в мозгу Хьюза, они разблокируют воспоминания, но исключительно в привязке к определенному месту на карте. Сначала мы думали, что оно использует встроенный интерфейс программирования координат, а теперь выяснили, что сверка осуществляется с внешним сервером. Приложение, видимо, использует вышки сотовой связи или, что более вероятно, частные спутники, чтобы…
– Хакните сервер. Хакните спутник. В чем проблема?
– Все не так просто. Сервер возвращает на мозговой имплантат кодированный сигнал, это – второй черный ящик. Кодирование осуществляется патентованным алгоритмом. Мы не знаем даже, с какой стороны подойти. Похоже на контрольную сумму для подтверждения действительности запроса. Отправка недопустимого кода может привести к непредвиденным последствиям.
– Например?
– Да к чему угодно.
– А если подумать?
Байрон вздохнул:
– В лучшем случае контрольная сумма не сработает, система поймет, что произошла попытка взлома, и полностью отключится. Мы потеряем все шансы, что к Хьюзу вообще когда-либо вернется память.
– А в худшем?
– Повреждение мозга. Фальшивый код способен спутать воспоминания или подать неверную команду. Хьюз может превратиться в овощ или умереть.
Коннер прикрыл веки.
– На какой мы сейчас стадии?
– Как на «Кентаро Мару».
Напоминание о грузовом корабле, служившем тюрьмой для его брата, навело Коннера на неприятные мысли. Тогда он допустил ошибку. Больше это не повторится.
– Отпускать его еще раз я не стану. Мы и в прошлый раз его еле-еле поймали.
На экране появился диалог: «Обнаружен 1 вход».
Байрон нажал несколько
– Отпускать необязательно, – сказал программист. – Достаточно привезти его на место.
Коннеру идея не понравилась, но это был какой-никакой выход. И пока что единственный.
– Хорошо. Я сам позабочусь о Хьюзе. Как продвигается дело с восстановлением программы управления «Rapture»?
– Тут прогресс налицо.
– Сколько сделано?
– Трудно сказать… Может, пятьдесят процентов.
Коннер покачал головой:
– Надо быстрее.
– Мы не можем…
– Можете. Времени больше нет. Корабли поиска через неделю нас обнаружат и атакуют, как сделали это на острове Китион. Вас по большей части перебьют, остальных либо упекут в тюрьму пожизненно, либо казнят. – Коннер помолчал, чтобы смысл сказанного проник в мозги подчиненных. – Программа управления «Rapture» – ваша единственная надежда на спасение.
Байрон кивнул:
– Сделаем, сэр.
Коннер пристально посмотрел на программиста и направился на командный пункт. Заднюю стену закрывал большой экран со спутниковыми фотографиями, меняющимися в режиме реального времени. В помещении в несколько рядов стояли рабочие столы. Наступила горячая пора, все были при деле.
Коннер остановился у стола начальника смены. За ним сидела Мелисса Уитмейер, рыжеволосая женщина, лучший технический специалист среди тех, кто уцелел после атаки.
Коннер написал координаты GPS на клочке бумаги, лежащем на столе.
– Мне нужно знать, где это.
Уитмейер быстро взглянула на координаты и вывела на экран карту. Точка находилась близ Сан-Франциско, на дороге, ведущей от побережья в горы. Коннер узнал ее раньше, чем техник произнесла название, – Сэнд-Хилл-роуд. В течение нескольких месяцев 2000 года, в разгар доткомовской лихорадки, аренда офисов в этом глухом холмистом районе Калифорнии была самой высокой в мире. Мерцающая точка посреди карты обозначала здание, в котором размещалась компания Дезмонда «Icarus Capital». Попасть туда – задача не из простых.
– Какова сейчас обстановка в Америке?
– Воздушное пространство и береговая линия перекрыты. Ввиду ослабления боевой мощи, они очень боятся вторжения.
– А сухопутные границы?
– Охраняются не так плотно. Много войск стянуто к границе с Мексикой в Техасе, Аризоне и Нью-Мексико.
– Как насчет Калифорнии?
– Усиленные блокпосты на главных дорогах, это – все.
– Положение в Мексике?
– Гражданская война.
– Кого с кем?
– Наркокартелей и оргпреступности против мексиканского правительства. Перевес – у картелей. Они почуяли возможность превратить всю страну в наркогосударство.