Геном бессмертия

Говда Олег Иосифович

— Здорово, славяне! — громко поприветствовал не на шутку разбушевавшихся бойцов Корнеев. — Что за шум, а драки нет? Может, перед штурмом небольшую артподготовку проведем? Или авиацию попросим неподдающийся объект проутюжить? Как считаете?

Среди сержантов и старшин дураков не имелось, — не выживают. Они уж и сами понимали, что хватили лишку, поэтому шутейного окрика старшего офицера, вполне хватило, чтоб прекратить этот, стихийно возникший митинг. И утоптанная площадка перед палаткой опустела быстрее чем по команде "Воздух!".

— Спасибо, сержант, —

обратился Корнеев к старшему своей охраны. — Можете быть свободны. Дальше я сам…

— Приказано доставить до…

— Слышь, брат Ефимкин, — понизил голос Николай и ткнул рукой на северо-восток. — Да вон он, штаб… Не заблужусь.

— Не положено, товарищ майор, — так же негромко ответил сержант. — Не обижайтесь, но не приведи Господь, случится что, с нас…

— Не бухти, Петрович, — загудел здоровяк пулеметчик. — Дай человеку с девушкой проститься. Сам ведь не столь давно за линию ползал и знаешь, что разведка одним днем живет.

— Ладно, — махнул рукой сержант. — Бывай, майор. И удачи тебе, — он скосил глаз на ладную фигурку и весело добавил, — во всем…

— Спасибо. И вот что, думаю: не стоит упоминать в рапорте, что я вышел поразмять ноги чуть раньше. Как считаешь, сержант?

— Совершенно с вами согласен, товарищ майор. У начальства и так хлопот полон рот, чего всякими мелочами зря голову морочить.

— Бывайте, братцы. Живите долго! — козырнул бойцам Корнеев, потом повернулся к мотоциклам спиной и бодро зашагал к складской палатке. Но, не дойдя пары шагов, остановился, откровенно любуясь красотой поджидающей его девушки. В частности вызывающе топорщащейся медалью "За оборону Москвы". От чего ефрейтор немедленно заалела щечками.

— Что-то новое увидели, товарищ капитан?

— Просто, любуюсь.

— Я же не икона и не музейный экспонат, чтоб издали разглядывать, — чуть насмешливо фыркнула девушка. — Меня и руками потрогать можно. Рискните, авось не рассыплюсь?..

— Здравствуй, Дашенька, — сделал вид, будто не расслышал вполне прозрачного намека Корнеев. — Что у тебя тут случилось? Давно не доводилось наблюдать такого плотного сосредоточения денщиков, каптенармусов, старшин и медбратов на одном квадратном метре.

— Здравствуй, Коля… — лукаво стрельнула глазками девушка, но продолжила все тем же шутейным тоном. — Заглядывали б к нам почаще, так и не удивлялись бы. Порой мне кажется, что в армии нет иных чинов и должностей, кроме сержантских. А нынешнее столпотворение, это пустяк, утечка секретной информации. Ночью спирт подвезли, так во всех подразделениях сразу обнаружилась срочная необходимость в пополнении НЗ. А как от них утаишь — одни разведчики кругом, верно, товарищ кап… Ой! Извините, товарищ майор! Разрешите вас поздравить с присвоением очередного звания?

Не дожидаясь ответа, девушка подошла ближе, привстала на носочки, опираясь ладошками на новые звездочки, и жарко поцеловала Корнеева в губы. Замерла на мгновение, с закрытыми глазами, плотно прижимаясь к молодому мужчине всем телом, но, так и не дождавшись ответного поцелуя, со вздохом шагнула назад.

—

Глупый ты, Коля. Большой и глупый. Я же люблю тебя…

— Я тоже очень-очень люблю тебя, Дашенька… — пробормотал майор. — Но, ведь ты знаешь о моем зароке? Вот доживем до победы, я в тот же миг тебя в ЗАГС затащу. Или — сперва на какой-нибудь ближайший сеновал, а потом уже в…

— А если убьют тебя или меня раньше? — увлажнились глаза у девушки. — О Машеньке слышал? Бедный Андрюшка… Жену и ребенка в одночасье…

— Отставить сопли, ефрейтор Синичкина! — притворно грозно рявкнул Корнеев. — Вот поэтому я и не хочу, чтоб у нас с тобой, как у Малышева… И вообще, что за преждевременная панихида?! Мы доживем, обязательно доживем. Вот увидишь, верь мне.

— Верю, Коля… Верю… — Даша взяла своими, маленькими и теплыми пальчиками тяжелую, заскорузлую ладонь разведчика и, как бы невзначай, стала ее поглаживать. — Одно хорошо, ревновать тебя не надо. В госпитале, небось, не одна медсестричка не прочь была бы повнимательнее поухаживать?.. — и, не дождавшись ответа, вздохнула. — Глупый мы народ, бабы, правда?

— Не знаю. Никогда не был женщиной, — отшутился майор. При этом чуть-чуть приобнимая девушку за гибкий стан и жадно вдыхая легкий цветочный аромат ее волос, упорно пробивающийся сквозь все складские запахи.

— Все шутишь…

— Лучше, чем плакать. Знаешь, иной раз, когда я слишком долго смотрю на тебя, солнышко, то и в самом деле начинаю чувствовать себя полным идиотом…

— Ничего, потерпим…

— Потерпим. Зато наши с тобой детишки вырастут невероятно счастливыми и удачливыми. И вообще, я считаю, что все будущее поколение, которое родится после войны, должно стать неимоверно везучим. Представляешь, Дашутка, какой мощный ген везения люди, уцелевшие в этой бойне, передадут своим потомкам?

— Философ… — чуть грустно улыбнулась девушка. — Странные вы, городские… Словно и не из этой жизни. О счастье для всего человечества мечтаете, а о том, что перед глазами… Ой, у тебя китель лопнул!.. Прямо под мышкой. Здоровенная прореха… Зайдите внутрь, товарищ майор, зашью…

— Спасибо, Дашенька, — взглянул на часы Корнеев. — Не стоит время терять. Я же только на одну минутку заглянул. Вопреки всем инструкциям… Соскучился в госпитале. Каждую ночь ты мне снилась. Будто речка, утренняя зорька и мы с тобой, на бережку, с удочками. А на тебе… — Корнеев смущенно замолчал, не решаясь пересказывать главные детали сновидения, — венок огромный. Из этих — синенькие такие, словно одуванчик, только крупный. В поле растут.

— Васильки, — усмехнулась девушка. — Волошки по-украински… Надеюсь, рыбу мы не выудили? А то я ведь, не Дева Мария.

— Рыбу? А при чем здесь…

— Вытаскивать рыбу, к скорой беременности… — немного смущенно, скороговоркой, как маленькому, объяснила Даша и сменила тему. — Скорее б уж война закончилась. А, может, я зашью все-таки, Коля?

— Под левой не видно. А завтра, все равно переоденусь…

— Опять уходишь? — встревожено вскинулась Даша. — В тыл?