Геноцид

Бишоф Дэвид

Грант попытался выдавить улыбку.

— Вы чересчур драматизируете, полковник. Просто по натуре я хищник. Тем более — в любви.

— Как ваша челюсть, хищник?

Он потер щеку ладонью:

— Я могу говорить и думать, это главное. Вы неплохо поправили мне лицо. А то раньше оно было какое-то несимметричное. Но теперь я неотразим и не сомневаюсь, что толпы юных девиц придут к вам, чтобы отблагодарить за это.

— Вы сами виноваты, Грант. И если бы я не чувствовала, что вы сейчас посмеиваетесь над самим собой, я бы поправила вам челюсть и с другой стороны.

В

глазах Гранта промелькнул неподдельный страх, который он тут же прикрыл нахальной улыбкой:

— Неужели я такой отъявленный злодей в ваших глазах?

— Вы получили по заслугам, но сейчас меня заботит другое. Мы почти у места назначения — в парсеке с небольшим от дома. И мне нужно знать досконально, что происходит на корабле.

— Хорошо. Только дайте мне немного прийти в себя. — Он отхлебнул кофе.

— Я знаю, что вам поможет. — Алекс вытащила из кармашка рубашки флакончик.

— Откуда вы это можете знать?

— Уже испытывала жестокое похмелье пару раз. — Без дальнейших слов она вытряхнула на ладонь таблетки, аккуратно разломанные на половинки, трети и четверти.

— Таблетки? Что это?

— «Огонь», Грант. Ваша собственная отрава. В подобных ситуациях мгновенно помогает. Попробуйте.

Дэниел отрицательно покачал головой.

— Благодарю, но свои препараты я не употребляю. Но вы... Ради Бога, не стесняйтесь.

Алекс хотела принять четвертинку, но теперь передумала. Она раздраженно закрыла флакончик и положила обратно в карман, чувствуя себя так, будто предложила старьевщику хлам, от которого тот отказался.

— Так вы покажете мне те две палубы, Грант?

— Прошу вас, полковник.

Около турболифта их поджидал капрал Ларе Хен-риксон. Козловски это крайне удивило.

— Хенриксон? Что вы тут делаете?

На лице капрала не дрогнул ни один мускул.

— Мистер Грант пригласил меня и предложил встретиться здесь. Вот я и пришел.

Грант потрепал гиганта по плечу.

— Люблю таких парней, полковник. Хенриксон тоже посмотрит, что мы там делаем. Почему? Рад, что вы задали этот вопрос. Хенриксону, наверно, тоже будет интересно это узнать. — Он нажал кнопку лифта, дверь отворилась, и они вошли в кабину. Путь на нужную палубу сопровождался мерцанием лампочек. — Я не за творник, и покажу вам все, чем мы занимаемся. Это может вам потом пригодиться. Во всяком случае, вы поймете, зачем мы летим на планету Рой.

Козловски чувствовала, как в ней закипает злость. Во-первых, из-за тона Гранта, будто бы он всегда только и мечтал о том, чтобы показать ей свои владения, а во-вторых, из-за непонятного присутствия Хенриксона. Он первоклассный солдат. На занятиях он получает только отличные оценки по всем дисциплинам. В способностях сомневаться не приходится. Отличные характеристики с прежних мест службы. И вот Грант берет его, простого капрала, под свое крыло и оказывает ему такие знаки внимания, каких и сама Козловски, командир экспедиции, от него еще не видела! Конечно, Гранту известно, что у Хенриксона самый большой стаж боевых действий против ксено, но все же...

В душе она чувствовала ребяческую ревность, как будто своим

предпочтением Грант подчеркивал, что Хенриксон мужчина, а она — всего лишь женщина.

— Только одно маленькое условие, — сказал Грант, когда они подошли по галерее к воротам, похожим больше на вход в банковское хранилище. — То, что я покажу, должно остаться между нами. Я не хочу, чтобы кто-нибудь еще узнал об этом, — ни мужчины, ни женщины. Я показываю это вам двоим потому, что уверен в вашем молчании.

Без дальнейших объяснений Грант провел их внутрь. На палубе Е освещение было тусклым, почти как на подводной лодке. Как только глаза Козловски привыкли к полумраку, она тут же увидела оборудование — трубопроводы, кабели, мониторы компьютеров со сверкающими на них огоньками. В дальнем конце несколько ученых Гранта колдовали перед иллюминатором сооружения, напоминавшего огромный аквариум.

В воздухе стоял запах кислоты, кофе... и чего-то еще, что насторожило Козловски.

Она узнала этот запах. Так могли пахнуть только жуки.

«Нет, — сказала она себе. — Этого не может быть. Откуда здесь взяться жукам?»

— Я полагала, что это помещение будет использоваться как грузовой отсек, — сказала она не очень решительно, просто чтобы подтолкнуть Гранта к разговору и избавиться от того страха, который всегда охватывал ее при этом запахе.

— Да, конечно, — ответил Грант и повел их вниз по ступеням. — Это есть грузовой отсек. Только вот груз здесь не совсем обычный.

— И все же, Грант, — спросил Хенриксон, — почему такая секретность и почему для нас сделано исключение?

К счастью, капрал задал именно те вопросы, которые вертелись на языке Козловски.

Они подошли ближе к стеклянному резервуару, и Алекс начала различать детали: провода, аппаратуру. А посередине свисало что-то большое, живое.

Тут ее словно током ударило. Сомнений не было: живой мешок для яиц жуков. Только без головы.

Она подошла к иллюминатору, не в силах оторвать глаз от отвратительного зрелища.

— Ну-с, капрал, — сказал Грант, — я знаю, что десантники ненавидят жуков, но здесь у нас делается нечто такое, что могло бы поколебать моральный дух солдат перед операцией.

К Гранту подошел толстяк с детским лицом в расстегнутом халате и отвел его в сторону. Они пошептались, затем толстяк показал Гранту какую-то схему и тот кивнул, после чего взял ученого за локоть и подвел к гостям, чтобы познакомить.

— Это доктор Марри Фрайл. Он отвечает за данный проект. За научную его часть, конечно.

— С командиром я уже встречался, а вот капрала вижу впервые, — сказал доктор.

Теперь Козловски вспомнила. Его представили ей на Земле в числе других докторов незадолго до того, как все они исчезли в чреве «Рэзии». Просто рукопожатие и пара ничего не значащих слов. Таких, как Фрайл, она повидала множество. Пухленькие, розовощекие, но никакого жизненного опыта. Они живут в своем собственном мирке и знают в нем каждый закоулок, но за пределами этого мирка — полные невежды.

Однако не доктор Фрайл занимал сейчас ее мысли. Она внимательно смотрела мимо него.