Геноцид
Шрифт:
А главное, делали то, что Грант обычно делал: боролись за выживание.
Прошлой ночью Дэниел слишком близко подошел к краю пропасти. Даже сейчас он не мог понять, как ему удалось выжить. Должно быть, когда автоматная очередь изрешетила кабинку и Мейбл, у него открылись какие-то новые, до той поры скрытые физические возможности, включился инстинкт самосохранения. Он увертывался, полз, бежал и приседал с такой быстротой и ловкостью, каких не знал за собой никогда раньше. Самое удивительное, что все это он делал правильно и в нужные мгновения. Публика, извивающаяся и размахивающая
Но на этом мытарства не кончились. Остаток ночи Дэниел провел, прячась между мусорными бачками и ожидая, когда за ним приедет один из помощников и отвезет на военную базу. Такой вот выдалась эта бессонная ночь. Но он все же благодарил судьбу за то, что остался жив.
Даже теперь, сидя за броней челнока, способной выдержать небольшой ядерный взрыв, Грант время от времени вздрагивал под тяжестью воспоминаний, стараясь отогнать этот кошмар прочь от себя.
Поспать. Надо хоть немного поспать. Даже если приснится отвратительная харя Фиска...
— Простите, кресло рядом с вами не занято?
Грант в ужасе открыл глаза. Над ним склонился скандинавский бог. Сам Тор, только волосы покороче. Впрочем, не совсем так. Это был действительно белокурый великан с голубыми глазами и приятной улыбкой на квадратном подбородке. Во всей осанке его мускулистого тела чувствовалась уверенность в себе.
«Прирожденный лидер», — мелькнуло в голове Гранта.
— Ах нет... Конечно, располагайтесь.
Светлокудрый бог поставил свой дорожный чемоданчик в рундук и уселся в кресло.
— Меня зовут Хенриксон. Капрал Ларе Хенриксон. — Он протянул Гранту руку. — А вы, наверно, из команды «Нео-Фарм»?
— Да, я Дэниел Грант. Хозяин «Нео-Фарм».
Хенриксон ответил не сразу, тщательно переварив информацию:
— А мне сказали, что вы не примете участия в экспедиции, мистер Грант.
— Изменил решение в последний момент.
Хенриксон пережевал и эту информацию, затем кивнул с таким видом, будто подобные решения только так и принимаются.
— Понимаю. Очень хорошо... во всех отношениях. Приятно видеть босса, который проявляет столь пристальный интерес к важным задачам... и не боится, так сказать, немного запачкать свои руки.
Грант улыбнулся — впервые за последние часы, казавшиеся ему тысячелетием.
— Возможно, я просто пытаюсь начать новую жизнь, капрал Хенриксон. — Дэниел закрыл глаза, давая понять капралу, что хотел бы остаться наедине со своими мыслями. Однако оказалось, что Хенриксон не из тех, кто легко понимает намеки.
— Мы летим на особое задание, — сказал он. — Я это нутром чувствую. В девяти случаях из десяти десантные отряды возвращаются из космоса с пустыми руками, понапрасну убив время. Это по моему личному опыту. Поэтому, как только до меня дошли слухи, что набирается команда для завоевания
— Что, мало пришлось убивать чужих на Земле?
Хенриксон пожал плечами.
— Отчего же, я убил их достаточно. Главным образом в Европе, в спецчастях. Может быть, поэтому меня и взяли. Опыт, знаете ли. Нет, конечно, это не главное. Я чувствую, что человеческой расе предопределена судьбой великая роль во вселенной. Великая. И я хочу внести свою толику в общее дело, приблизить хоть немного этот миг. Я далек от мысли, что мои таланты делают меня незаменимым для целей данной экспедиции.
Поначалу цинизм Хенриксона вызвал у Гранта внутренний стон, но затем он почувствовал, что где-то в глубине души зародилась даже симпатия к этому великану.
— Это гомоцентричный взгляд на роль людей во вселенной, капрал.
Хенриксон кивнул.
— Да, сэр. Прошу прощения... Я слышал, будто человеческая раса — просто некое случайное отклонение в мировом порядке вещей. Но я так не думаю... Почему? Мы — люди и кое-чего стоим, черт побери. У нас есть свои ценности, свои представления о порядке и... цель — сделать лучше окружающее нас безбожное пространство.
— Конечно, конечно. Такой образ мыслей является хорошим стимулом... Я хочу сказать, он послужит делу восстановления надломленного духа человечества.
— Я понимаю, сэр. Очень хорошо понимаю. — Хенриксон с серьезным видом кивнул. — И именно поэтому я здесь.
— Превосходно. Знаете ли, капрал, я думаю, у нас впереди будет еще много времени, чтобы обсудить положительные и отрицательные стороны этой философии, а пока что я бы хотел немного отдохнуть перед стартом челнока... Поразмышлять... Может быть, даже немного вздремнуть... Медитация своего рода.
Хенриксон внимательно посмотрел на Гранта.
— О, конечно, вы выглядите очень усталым. Как же я сразу не заметил! Пожалуйста, закройте глаза, расслабьтесь. У меня свой способ медитации. Будем заниматься этим вместе.
С этими словами капрал сосредоточил взгляд на какой-то точке впереди себя и умолк.
«Наконец-то покой, — подумал Грант. — Парню он тоже не помешает. Надо было раньше воспользоваться этой тактикой».
Грант прекрасно понимал, что в этой экспедиции ему понадобится человек, с которым можно будет поговорить по душам. Он уже жалел, что не включил в состав экспедиции никого из отдела связей с прессой, чтобы записать прозвучавшие только что золотые мысли.
Наконец он сомкнул отяжелевшие веки.
Однако покой продлился не более тридцати секунд: раздался топот солдатских сапог по трапу, захлопали крышки рундуков, послышались обрывки разговоров.
— ...А я говорю тебе, парень, что так и было... Музыка «бит» была душой простых людей! Холодная, мрачная музыка городских улиц. Именно оттуда и пошла ледяная лава поэзии!
Голос был раздражающе высокий.
— Послушай, Джестроу. Вчера я сказал, что мне нравится читать старинный белый стих двадцатого столетия... А ты почему-то решил, что я говорю о поэзии «бит»! Я же имею в виду таких поэтов, как Уильям Карлос Уильямс...