Геноцид

Калугин Алексей Александрович

– Возможно, кто-то заставляет их работать? – предположил Раф.

– Только не это, – уверенно возразил Феггаттурис. – Во-первых, я не видел среди плоскоглазых надсмотрщиков. Во-вторых, так работать, как они, с усердием и полной самоотдачей, из-под палки не заставишь. Они просто так живут.

– Ну, не очень-то просто… – начал было рассуждать вслух Раф.

Феггаттурис поднял руки, жестом приказывая умолкнуть.

Раф замер, затаив дыхание. Масляный светильник очерчивал только узкий круг света, поэтому, пытаясь понять, что насторожило альбиноса, Раф весь обратился в слух.

Сначала Раф ничего не

услышал. Затем ему показалось, что он слышит тихий плеск по правому борту. Совсем не тот, что издает лижущая край плота волна. Более короткий и резкий. Только вот слышит он звук или все же ему это кажется?

Снова всплеск с той же стороны. На этот раз более отчетливый.

– Слышишь? – одними губами прошептал Феггаттурис.

Раф молча кивнул.

Феггаттурис двумя пальцами раздавил язычок пламени. Как ни странно, после этого стало лучше видно, что происходит в темноте. Лунная дорожка давала достаточно света для того, чтобы, присмотревшись, увидеть – поверхность воды испещрена не только гребешками волн, но и какими-то чужеродными вкраплениями. Продолговатые, кажущиеся абсолютно черными, они были похожи на большие пальмовые листья. Непонятно только, как они здесь оказались? И почему, вопреки здравому смыслу, плыли против ветра?

Жестом велев Феггаттурису следовать за собой, Раф ползком добрался до края крыши и неслышно соскользнул на палубу, там, где лежала тень. Рядом спустился с крыши Феггаттурис. Оба замерли, прижавшись спинами к стене.

– Что это? – спросил шепотом Раф.

– Не знаю.

– А почему мы прячемся?

Альбинос не ответил. Он встал на четвереньки и осторожно выглянул за угол.

– Надо предупредить Отци, – прошептал он, оглянувшись на Рафа.

– О чем? Ничего ведь не происходит.

– Так… На всякий случай.

Феггаттурис подошел к бортовому поручню и дернул веревку, по которой перебрался на Рафов плот.

– Можно крикнуть, – предложил Раф.

– Крик услышит не только Отци.

– Кого мы боимся?

Феггаттурис снова посмотрел на Рафа.

В темноте Раф не мог разглядеть выражение лица альбиноса, но он видел, как блестят в лунном свете белки его глаз.

– Плоскоглазых, – сказал Феггаттурис.

Решив, что приятель шутит, Раф негромко усмехнулся.

Странный плеск, привлекший внимание людей, раздался у самого борта.

Раф подошел к Феггаттурису, перегнулся через поручень и обомлел.

Мерно загребая воду длинными руками, мимо плота плыл на доске плоскоглазый. А следом за ним еще один. И еще. И еще…

Раф перебежал к другому борту, туда, где скользила по воде лунная дорожка.

Мимо плотов встречным курсом плыли на досках десятки, а может быть, и сотни плоскоглазых. Они плыли целеустремленно, работая руками, как веслами. Плоты их нисколько не интересовали. Во всяком случае, ни один из плоскоглазых даже головы не повернул в их сторону.

Это казалось невероятным! Обычно плоскоглазые не уплывали далеко от своих селений. Да и что им делать на Глубине?..

– Они плывут… – начал Раф и умолк, боясь сказать то, что уже было ясно.

– …К Квадратному острову, – закончил Феггаттурис. – Кошмар, обещанный Упаннишшуру, сбывается быстрее, чем я предполагал.

Плоскоглазый, доска которого скользила вдоль самого борта Рафова плота, поднял руку и ухватился за стойку бортового поручня.

– Что

ему нужно? – перегнувшись через поручень, в недоумении уставился на плоскоглазого Раф.

– Не знаю, что нужно ему, а нам нужен свет.

Распахнув дверь, Феггаттурис забежал в надстройку и вынес на палубу чан для огня. Слабые, бледно-голубые язычки пламени дремотно полизывали остатки угля. Альбинос схватил первую подвернувшуюся под руку циновку, разорвал ее, кинул в чан и прижал сверху ногой. Огонь скользнул по оборванным концам тростника, продрался сквозь плотное плетение и, вырвавшись наружу, взметнулся верх. Плывущие по морю плоскоглазые исчезли в мигом сгустившейся мгле, зато теперь людям было отлично видно все, что происходило рядом.

Держась рукой за стойку поручня, плоскоглазый закинул ногу на палубу и, не то скользнув, подобно водяной змее, не то перекатившись, точно рыба-веретено, оказался на плоту. Он тут же выдернул из воды плавательную доску, кинул рядом с собой на палубу и скинул с ноги петлю страховочного фала.

– Эй! Что там у вас происходит? – раздался из темноты крик Отциваннура, увидевшего яркий огонь на соседнем плоту.

– Плоскоглазые! – закричал в ответ Феггаттурис. – В воде вокруг плотов полно плоскоглазых! Буди Виираппана, зажигайте огонь! Не давайте им забраться на плоты!

– Понял! – крикнул Отциваннур. – Чего им нужно?

– Эй, – обратился Раф к плоскоглазому. – Что тебе нужно?

При этом он сделал жест руками, с помощью которого обычно спрашивал у плоскоглазых, хотят ли они обменять уголь на предложенный им товар.

Плоскоглазый поднялся на ноги и сделал отрицательный жест рукой – он приплыл не для того, чтобы торговать.

Ростом плоскоглазый был самую малость ниже Рафа. Ноги у него были такие же тонкие, как и руки. Казалось, что зеленовато-коричневая, влажно лоснящаяся в отсветах пламени кожа обтягивает не мышцы, а голые кости. Короткое тело без плеч было похоже на обрубок морского огурца. Приплюснутая с затылка голова выглядела непропорционально большой по сравнению с тонюсенькой, точно стебелек, шеей. Казалось, плоскоглазому стоило неимоверных усилий держать ее в таком положении, и при первом же неудачном движении голова непременно либо упадет на плоскую грудь, либо откинется на спину. На лице выделялись только большие, полукруглые глаза, похожие на застекленные окошки, по другую сторону которых в полупрозрачной желтоватой жидкости плавали крохотные черные бусинки зрачков. Безгубый рот напоминал тонкий разрез. На месте носа – две круглые дырки, закрывающиеся кожистыми клапанами. По бокам – затянутые мембранами ушные отверстия. И никакого намека на растительность. Что, в общем, правильно – с волосами на голове плоскоглазый выглядел бы не просто странно, а дико.

– Что тебе нужно?

Отчасти надеясь на то, что с незваным гостем все же удастся объясниться и мирно разойтись, Раф использовал иной жест из языка, с помощью которых плотогоны общались с плоскоглазыми. Смысл его сводился к тому, что человек предлагал плоскоглазому самому сделать встречное предложение.

На плоту Феггаттуриса загорелся огонь.

– У нас никого нет! – крикнул Отциваннур.

– А у нас уже двое!

Проследив за взглядом Феггаттуриса, Раф увидел второго плоскоглазого, забравшегося на плот тем же манером, что и первый.