Генму
Шрифт:
— Ну слава богу, очнулся. Тебе лучше? — мягко спросил господин Миккейн, погладив мальчика по голове.
Тот нерешительно натянул одеяло на подбородок и хрипло прошептал:
— А Бофи ничего не будет?
— При чём тут Бофи? А… Это он тебя отравил?
— Он не знал. Честно-честно, — Найту потребовалось время, чтобы перевести дыхание. — Он правда не знал. Он купил мандарины. Я… — он помолчал, — я никогда не ел мандаринов… Я тоже не знал, что так будет…
— Ну тише, тише, береги силы, малыш, — господин Миккейн поправил Найту одеяло, и тот
— Отдыхай. Ты скоро поправишься.
С этими словами он вышел.
Окончательно Найт поправился и впрямь довольно скоро. Новогодние каникулы были безвозвратно испорчены, а традиционная встреча полуночи и загадывание желаний застали его в полутёмной палате лазарета, где кроме него не было больше никого. Даже какого-нибудь болеющего или раненого бедолаги, с которым можно было бы хоть поболтать. Дежурный медик отмечал с коллегами в холле.
Зато Найту удалось выпросить несколько книжек, которые он прочитал за пару дней.
Когда он вернулся в спальню пятого блока, Бофи вёл себя так, как будто ничего не произошло. Однако на общей тренировке он догнал Найта и проговорил, ухитряясь не сбить дыхание:
— Почему ты меня не сдал?
— А надо было? — ответил Найт довольно спокойно.
— Чёрт, я тебя чуть не убил, вообще-то…
— Не ты, а цитрусовые и моя аллергия.
— Я думал, ты шутишь. Больше не повторится.
— Бофи, всё в порядке. Я не держу зла.
— Слушай, но почему ты не отказал тогда чуть решительнее? — спросил Бофи после паузы, когда они пошли на очередной круг. — Ты же мог умереть.
— А я хотел посмотреть… — Найт вдруг повернулся к нему и улыбнулся, глядя Бофи прямо в глаза, — действительно ли «твоей девочке» ничто не угрожает.
С этими словами он продолжил бег лёгкой рысцой.
С Бофи поравнялся Грайд и, криво усмехнувшись, кивнул вслед альбиносу:
— Когда ты его уже трахнешь, а?
— Иди ты! — огрызнулся Бофи и ускорился.
Но в душе его сладко теплело при воспоминании о словах Найта и его взгляде. Почти против воли внизу живота стало разливаться сладостное напряжение. Вот только эрекции на уроке физподготовки и не хватало! Бофи остановился, повернулся к стене, опершись на неё рукой, и сделал вид, что переводит дыхание.
Но с того момента фантазии о лунно-бледном теле, извивающемся под ним, не покидали его и вкрадчиво просачивались в «мокрые» сны.
Глава 9
В марте последние конвульсии зимы были особенно сильными. Вьюжило яростнее, чем в середине января. Но Найту нравилось это неистовство природы. Оно как будто находило отклик в его душе.
Временами он не узнавал себя, пугался собственных мыслей и фантазий. Найт уже почти понял, как относится к Бофи. И уже почти решился потрогать его под одеялом в том месте, в котором Бофи хочется больше всего. Найт уверен: ему тоже страшно.
Внезапно мечтательный взгляд зацепился за какое-то движение за окном. Найт вытянул шею, подслеповато приглядываясь. И вдруг округлил глаза. Человеческий силуэт! Кто-то стоял на карнизе соседнего крыла, где располагались общежития.
— Там кто-то есть! — воскликнул Найт, вскакивая.
Мнемопровод натянулся и вылетел из гнезда-входа на виске. Чуть закружилась голова. Мнемокабель нельзя вытаскивать так резко, да ещё во время передачи данных.
Преподаватель квантовой механики нахмурился и строго сказал:
— Вернитесь на ваше место и докачайте второй и третий параграфы!
— Но там…
— Господин Брик, там и правда кто-то стоит! — крикнули с заднего ряда.
По аудитории прокатилась необратимая цепная реакция — вскочили все, невзирая на запреты учителя, прилипли к окнам.
Господин Брик, гневно сдвинув брови, распахнул окно и отступил на шаг.
На заснеженном карнизе, оскальзываясь, стоял Биффант Худжин, дрожа всем телом: на нём был только форменный комбинезон.
— Что это значит?! Вы с ума сошли?! — закричал учитель сквозь свист ветра. — Немедленно вернитесь в помещение!
— Отстаньте от меня все! — взвизгнул мальчик, и его нога чуть не соскользнула вниз. Аудитория дружно ахнула.
Найт кинулся вперёд, высунулся наполовину из окна и закричал:
— Бифф, осторожно!
За спиной затопотало несколько пар ботинок, хлопнула дверь. Кто-то догадался кинуться в спальню и уже там поймать дошедшего до грани юного суицидника.
— Пятый блок! — рявкнул физик. — Просто сборище ходячих проблем.
— Бифф… — Найт хотел что-нибудь добавить, но мальчик перебил его:
— Я вас всех ненавижу!
Он занёс ногу над сизой бездной, и вдруг Найт сам выскочил на карниз и вцепился в заиндевевшую пронзительно-холодную стену. Этот поступок озадачил Биффанта, и он замер. Найт тоже замер. В груди гулко толкалось сердце.
— Бифф, слушай, ну хоть наших кураторов пожалей! Их могут наказать из-за тебя…
— Плевать мне на них!
— Что случилось?
— Отстань! — мальчик дёрнулся, и Найт похолодел, ему показалось, что вот сейчас Биффант сорвётся. Там же не меньше сотни метров вниз…
— Бифф, всё можно решить, — Найт очень медленно двинулся в сторону мальчика.
Вдруг окно спальни распахнулось, и господин Брик, за спиной которого маячил ещё кто-то, почти сумел схватить Биффанта, но тот юрко выкрутился. И сорвался.
Найт неведомым чудом успел схватить первокурсника за запястье, краем сознания догадываясь, что сам неминуемо отправится в смертельный полёт следом за ним.
Но вдруг его поймали за вторую руку и быстро втащили в тёплую, сухую аудиторию. Белые пальцы судорожно стискивали запястье живого и невредимого Биффанта, который, оправившись от краткого шока, немедленно заревел. Найт обнял его и заревел тоже, от испуга и счастья.