Гений
Шрифт:
«Силикон», почему-то подумалось мне. Усилием воли мне удалось сдвинуть взгляд в сторону, и тут, по ехидному выражению лица Укантропупыча я понимаю, что произнес это вслух… Поднимаю глаза, готовый встретиться с разьяренной фурией, но вместо этого вижу приветливую улыбку.
— Мр-р-р, какой умный, — раздается с дивана, — а ведь тебе полгода потребовалось, чтобы понять почему у смертных тела «углеводородные» и на какой основе работают наши собственные…
Опускаю глаза и смотрю на кота. Котяра в ответ смотрит на меня. Не может быть, чтоб это он говорил. Кот смотрит на мое удивленное лицо сначала просто бесстрастно
— А может и не очень умный, — размеренно добавляет он и поднимает глаза к хозяйке. Следую его примеру.
— Мартик! Как ты можешь? Конечно, умный! — смущенно заявляет богиня и, зардевшись, поворочивается ко мне. Невидимый счетчик Гейгера опять зашкаливает, вытягиваюсь во весь фрунт как на военной кафедре. Да что ж это такое, ведь и не служил толком, откуда из меня поручик прет… Голос крови, блин!
— Алексей! Приятно с Вами познакомиться.
— К богам на «Вы» не обращаются, — встревает Укантропупыч, — А особенно к богиням. Могут счесть за пошлые намеки на возраст.
Богиня, бросив на него негодующий взгляд, возвращает главный калибр на меня.
— Значит, Алеша? — говорит она мягким, глубоким грудным голосом, — Мне тоже приятно познакомиться. И, правда, давай на «ты», здесь это принято.
— Почту за честь, — киваю головой и с усилием стряхиваю с себя образ поручика. — А что это было, насчет королевы эльфов?
— А это, — отвечает она, — профессор дразнится. Когда мое имя по всем правилам записали, получилось будто я толкиенистка какая-то, причем что имечко, что героиня у меня больше всего с драной кошкой ассоциируется. Ненавижу этот бред, а профессор знает и подшучивает. А нормально меня звать Алина, можно Алёна, или лучше просто Аля. А этого пушистого нахала на диване Мартингал, или просто Мартик.
Протягивает руку, сдерживаю идиотское желание поцеловать ее и отвечаю рукопожатием.
— Ладно, пора мне, — Укантропупыч поднялся с кресла. — Вы тут уж без меня дальше разбирайтесь, а завтра с утра вместе ко мне, будет задание. С Афрой я уже поговорил, — обратился он к Але, развернулся и растворился в воздухе.
— Телепортация, — невозмутимо сообщила богиня, увидев мой удивленный взгляд, — завтра я тебя научу. А как запомнишь, и сам сможешь туда попадать. Сейчас, я чайник поставлю…
— А тут и чай есть?
— А почему бы ему и не быть? Ну, не совсем чай, но некоторый аналог. Мне нравится.
— А зачем?
— Как зачем? — Удивляется она. — А это зачем? — показывает рукой на недопитую бутылку нектара и вазочки с амброзией. — Вот и чай для того же — для удовольствия. Для тел наших еда, конечно, практически не нужна, но с другой стороны и у смертных тоже, большая часть того, что они едят — излишек. Только мы в отличие от них не толстеем, особенно от чая.
Богиня улыбнулась и двинулась на кухню набирать воды в чайник.
— А зачем чайник? — спрашиваю. — Нельзя что ли сразу кипяток получить?
— А ты всегда такой нетерпеливый? — отвечает она вопросом на вопрос, стрельнув взглядом. Затем включает чайник и легким движением достает из воздуха чайную жестяную банку. После чего все-таки снисходит до обьяснений. — Конечно, можно, но главное-то не в чае, а пока чайник греется, можно и поговорить. Вот и получается, приятное с полезным.
— Слушай, а откуда это
— Денег у нас нет, — назидательно отвечает Аля, — вот еще, всякую гадость в такой хороший мир тащить! Мир этот — своего рода гибрид реального с виртуальным. Время течет как в реальном, один в один, так удобнее, и география у него та же, только климат получше. Сам видишь, мы сейчас на Олимпийском полуострове, а климат как на Гавайях, и вода тоже теплая, купаться можно. В общем, тут этот и реальный миры в основном совпадают. Зато как и в виртуальных мирах, закона сохранения материи нет, как и ограничений на скорость, причем не только на дорогах, но и в вакууме. Поэтому материальные обьекты можно создавать просто запустив соответствующую программу в Гайе, в которой и большая часть наших сознаний расположена. Так что ограничение по сути одно — программа каждого обьекта очень сложная, создать ее много времени занимает, поэтому что попало в момент не создашь. Зато есть очень много готовых программ, в том числе и для нектара, амброзии, чая, одежды, фруктов, много чего. Все что надо — это представить очень ярко, что ты хочешь, тогда твое подсознание проведет поиск в Гайе и, если есть что подходящее, тут же его выполнит и у тебя в руке окажется то, что ты хочешь. Вот попробуй прямо сейчас. Закрой глаза и представь себе ярко и отчетливо какую-нибудь мелочь или еду, которую тебе хочется.
Я послушался, закрыл глаза и представил себе бутерброд с сыром и копченой колбасой… и тут же ощутил его в руке. Открыл глаза, и правда, бутерброд. Причем из классического советского батона за 25 копеек, с российским сыром и, если я еще правильно помню названия, вроде бы с полтавской колбасой…
— Надо же, — хмыкнула Аля, — кто-то и это не поленился запрограммировать. А у тебя быстро получается, это хорошо.
— Да, уж, — потрясенно соглашаюсь я, — Беззаботная у вас жизнь гляжу, тела вечноздоровые, все что угодно берется из воздуха, никакого загрязнения окружающей среды…. не жизнь, а сказка. И никаких проблем.
— Ну, да, никаких проблем, — возражает Аля. — А ты забыл, что у нас под боком детский сад на семь миллиардов детишек, которые постоянно какают себе в штаны, ссорятся из-за игрушек и пытаются порезаться острыми предметами? Проблем хватает, просто они другие, не детские, а родительские.
— Так вы за человечеством, что, приглядываете?
— Конечно, а как же иначе? — отвеает Аля, — Но на всех не хватает. Вон, после седьмого века увлеклись мы исламской цивилизацией, понадеялись, что в Европе христианство все в порядок приведет. Как бы не так, там такое безобразие началось… мама моя…
Задумываюсь над ее ответом и машинально откусываю бутерброд… Да уж… новое тело явно обладает куда более мощными чуствами, так что вкус бутерброда тут же разлагается на составные части, и я узнаю таки наконец из чего на самом деле делали советскую колбасу… Нет-нет, человечины нет, а собачья будка если и присутствует, то очень мелко помолотая, в форме пищевого волокна, так что почти не чуствуется. Из приличия проглатываю, что откусил, благо этому телу, похоже, все равно. Подняв в руке остатки бутерброда, вопросительно гляжу на Алю, — А куда это…?