Гений зла Гитлер

Тененбаум Борис

Недели за три до войны в вермахт были переданы приказы насчет поведения немцев на Востоке, составленные статс-секретарем Гербертом Бакке. Из них следовало, что «лучше ошибочное решение, чем отсутствие решения» и что верить в России, «стране коррупции, доносов и низкопоклонства», нельзя никому.

Так что в силу полученных разъяснений с расстрелом заподозренных обычно не колебались.

Остальных гнали в тыл. Отстающих без разговоров пристреливали. При попытке выйти из колонны за початком кукурузы

или за картошкой – расстреливали на месте. Тех, кто выдерживал такой марш, помещали в наскоро устроенных «лагерях». Как правило, это были неглубокие овраги с оцеплением поверху из колючей проволоки. Еды пленным по-прежнему не давали, и смертность составляла до 3 % в день.

То есть за месяц лагерь вымирал целиком.

Политику потом несколько поменяли, но считается, что с начала войны и до конца декабря 1941 года в немецком плену умерло от одного до двух миллионов пленных.

Точное число, по-видимому, останется неустановленным – споры о числе советских военнопленных идут и по сей день, и цифры отличаются друг от друга чуть ли не на миллион.

Но конечно, не следует думать, что гражданское население завоеванных территорий было оставлено без внимания – это не вязалось бы с установлением строгого порядка.

А его установлением занимались службы безопасности СС.

IV

Идея Бакке об использовании голода для устранения «нежелательных элементов» уже опробовалась в Польше [3]. Но смерть от голода требует двух непременных условий: во-первых, полной изоляции убиваемых от окружающего мира – иначе, глядишь, какое-то количество картофельных очисток они все же раздобудут, во-вторых, некоторого времени.

Но понятно, что в ходе войны, двигаясь сразу вслед за волной наступающих войск, можно действовать и посвободнее. Планы на этот счет в ведомстве Рейнхарда Гейдриха были разработаны еще в марте 1941 года.

Его айнзацгруппам была поставлена задача «обеспечения безопасности и умиротворения тыловой зоны» в полосе наступления вермахта – с разъяснением, что необходимо ликвидировать всех евреев СССР, находящихся на государственной или партийной должности.

На словах было еще сказано, что ударение следует делать не на словосочетании «всех, находящихся на государственной службе», а на слове «всех».

Так и делалось. В Луцке 3 июля было расстреляно 1160 евреев – а уж были они партийными функционерами или сапожниками, никого особенно не интересовало. В Каунасе 6 июля расстреляли 2514 евреев – все было педантично учтено, а выявление «виновных» делалось с помощью местных добровольцев.

Они, кстати, и сами не терялись – оружия у них было мало, но человека совсем не трудно убить и булыжником. Почему люди убивают своих соседей, с которыми вроде бы прекрасно ладили еще вчера, – это вопрос открытый.

Может быть, просто потому, что это можно.

Толпа много хуже отдельного человека, ее можно раскачать и завести, и для этого достаточно пары охотников до чужой крови и ощущения того,

что убивать тех, кто «отмечен», – это хорошо и правильно. Для иллюстрации этого положения современному российскому читателю достаточно вспомнить то, что в последние дни СССР происходило в Сумгаите или в Баку – а ведь тогда власть всего-навсего не вмешивалась.

Ну а летом 1941 года новая власть и вмешивалась, и сама показывала такие примеры, что нервы не выдерживали даже у членов расстрельных команд.

Бедняг, конечно, следовало как-то поощрить.

Возможно, поэтому-то Генрих Мюллер, начальник отдела IV Главного управления имперской безопасности, шифровкой сообщил командирам айнзацгрупп, что об их тяжелой, но необходимой работе будет доложено самому фюреру. К такому сообщению, право же, стоило прислушаться. Потому что отдел, которым заведовал Мюллер, занимался важными делами.

И вне формальных бюрократических рамок назывался проще – гестапо.

V

Геббельс в Берлине выражал свою искреннюю радость в связи с таким удачным ходом событий. Особенно его вдохновляло участие местного населения в истреблении евреев. Гитлер в своей январской речи 1939 года сказал, что если мировое еврейство развяжет войну против Германии, то в ней оно и погибнет, и Геббельс видел в происходящем «исполнение пророчества фюрера».

Тем временем темп проведения расстрелов все возрастал.

Работы хватало – в Литве, например, одна из айнзацкоманд в августе убила в 9 раз больше людей, чем в июле, а в сентябре увеличила и этот показатель еще в полтора раза.

Если в первые дни июня так называемой «большой акцией» считался расстрел, число жертв которого превышало 1000 казненных, то в октябре в Киеве, согласно отчету, было убито 33 771 человек.

Сосчитанных, как мы видим, аккуратно, с точностью до одной жизни.

Были и другие изменения. В первые недели войны они касались главным образом мужчин, но уже через месяц это было сочтено «недопустимой слабостью». И результаты были отражены в статистике: по отчету айнзацкоманды номер 3 в июле 1941 года ею было уничтожено 4239 евреев, из которых женщин было только 135, но в сентябре эта же доблестная «полицейская команда» убила уже 56 459 евреев, из которых 26 243 были женщины и 15 112 – дети [4].

Все это было санкционировано сверху и при этом – без всяких документов.

А просто шеф СС Генрих Гиммлер посетил в середине июля 1941 года главу Германского рейха Адольфа Гитлера в его Ставке. О чем они говорили – неизвестно, и никакие протоколы во время их бесед не велись. Но зато Гиммлеру были вручены общие тезисы выступления фюрера во время совещания, проведенного им 16 июля с Герингом, Кейтелем, Борманом и Розенбергом.

Там говорилось о том, что занятые во время войны территории никогда не будут возвращены, Рейх остается на них навеки и что их надо очистить. А поскольку Сталин объявил ведение партизанской войны, то это дает возможность провести очистку радикально, не останавливаясь перед крутыми мерами.