Гений 30 лет спустя

Среди звёздного поля вспыхнул блеск: между белой планетой и алой звездой засеребрились три космических корабля. Это были сильно вытянутые фигуры, заострённые на одном конце и с деталью, напоминающей гарду, на другом.

Даже не просто напоминающей – это была самая настоящая гарда, громадная как метеор. И корабли были на самом деле вовсе не кораблями, а клинками Древних Бессмертных.

Давно уже прошли времена, когда они рассекали небесную твердь. Все Бессмертные почили после краха Девяти Небес. В новом

мире их оружие, реликты той давней эпохи, использовались как суда чтобы бороздить Звёздный Небосвод.

На самом большом корабле, в командной рубке – полупрозрачном помещении, из которого открывался обзор на звёзды – парили старцы. Вокруг каждого из них сиял серебристый ореол, который связывали с другими такими же сверкающие нити. Все вместе они напоминали многомерную паутину, в сплетении которой была запутана яркая жемчужина.

Жемчужина была сердцевиной меча, источником его энергии, и старцы, – старейшины самых могущественных кланов Федерации, – сидели вокруг неё в мудрёной формации. Каждый из них был могучим культиватором Бессмертного Дао, но лишь вместе, собравшись более чем сотней и предельно сосредоточившись, они могли управлять артефактом Древнего Бессмертного.

Сверкающий флот приближался к белой планете; на первый взгляд он был очень медленным, но это лишь видимость, созданная невероятными размерами космоса. На самом же деле корабли мчались с немыслимой скоростью.

Наконец один из старейшин, мужчина в голубой мантии, который висел в формации немного выше остальных, открыл глаза. Он нахмурился и рявкнул:

– Враг приближается… Готовьтесь!

Остальные старики напряглись; серебристые ореолы засияли ярче. Сердце меча срезонировало и сверкнуло маленькой звёздочкой. Сразу же вся поверхность клинка воспылала жидковатым серебристым пламенем. Два других меча тоже вспыхнули, но их свет уступал светочу флагмана.

Меж тем с белой планеты, похожей на гладкий снежок, стали вздыматься облака; они наполнили космическое пространство, затмевая звёзды, и вдруг яростной бурей хлынули на корабли. Старцы глубоко вдохнули, самый главный среди них сжал губы, – момент столкновения приближался, и… Бум! Корабли облепил хищный рой.

Предводитель старейшин посмотрел вверх. Из прозрачной рубки было видно, как всё вокруг заполоняют голубые насекомые самых разных форм и размеров – некоторые из них были закованы в плотные ледяные пластины, другие состояли из одних только зубов, третьи были гладкими как шарики…

Командную рубку охватила лёгкая вибрация; несколько старцев с волнением переглянулись; другие наоборот, ещё сильнее зажмурились, выжимая капли пота из своих нахмуренных лбов.

Предводитель старейшин помялся и сказал:

– Вперёд, прорубаем дорогу до конца… Мы должны выстоять напор ледяных Гу, если сама их Императрица не проснётся… – под конец голос его сделался немного неуверенным.

Серебристый флот стал прорываться в скопление насекомых. Медленно тянулись минуты. Расстояние до планеты немного сократилось, но и ядро клинка заметно померкло. Ореолы вокруг некоторых старейшин стали мигать, как плохо вкрученные лампочки. Рубку наполнило тяжёлое дыхание.

– Сколько…

Сколько ещё до планеты? – с хрипотцой спросил предводитель и закашлял рубиновыми каплями крови, которые сразу померкли во тьме.

У него перед глазами высветилась сверкающая голубая надпись: 323.000.

– Триста тысяч километров… – произнёс старик немного растерянным голосом. К этому моменту уже все остальные старцы поглядывали на него, ожидая какого-нибудь решения. Предводитель вздрогнул, прикрыл веки и произнёс напряжённым тоном:

– У нас нет выбора… От нас сегодня зависит судьба всей Федерации, всего Звёздного Небосвода… Мы можем не вернуться, но помните, – вдруг его глаза вспыхнули живыми искорками:

– Мы умрём не просто так; на кону вопрос выживания ваших кланов, ваших школ и ваших сект! Мы умрём героями, нас будут помнить в…

– Кто герой, звали героя? Я тут. Старик, может хватит пытаться присвоить мои лавры? Сиди уже, ты своё дело сделал. Дальше я сам как-нибудь.

Вдруг раздался весёлый молодой голос. Предводитель опешил, все остальные старейшины растерялись. Некоторые даже потеряли концентрацию, отчего сердце меча стало мигать ещё чаще, и вмятины от жуков резко углубились. Прошлась дрожь, корабль слегка накренился. Все сразу же пришли в себя и снова напряглись, но одновременно они внимательно прислушались.

Предводитель нахмурился, встал во весь рост – а роста он оказался приличного – и прогремел:

– Никто не претендует на твою славу, мальчишка. Но будь благодарен: все мы готовы отдать свои жизни, чтобы доставить тебя к месту твоей битвы. И наша жертва не будет напрасной. Не просто так я всегда говорил, что лишь общей силой…

– Да, да; слышали, можешь не продолжать. Говорю же, мне хватит. Я отсюда допрыгну. Если так хочешь пожертвовать своей жизнью, давай как-нибудь потом. И не при мне. Что я скажу твоей дочери? А внучке?

Старик растерялся, а потом вспылил:

– Если ты хоть пальцем тронешь мою внучку…

– Значит не пальцем… Я пошёл, до встречи.

– Стой! – рявкнул старик не без волнения в голосе. Вся эта операция, артефакты древних Бессмертных, сотни старейшин со всей Федерации – все они были нужны лишь для одной цели: прорвать заслон ледяных Гу и доставить молодого человека как можно ближе к белоснежной планете. Но сейчас до неё оставалось ещё три сотни тысяч километров. Это было слишком много. Даже патриархи двух самых могущественных, «Небесных» кланов, сильнейшие в мире воины, Звёздные Владыки, не могли пересечь такое расстояние, прорываясь при этом сквозь плотные оравы Гу.

Старик, да и все остальные старейшины, пришли в ужас и побледнели – они были уверены, что юноша идёт на верную смерть. Старейшины хотели остановить его, удержать; они хотели сказать ему, что пусть лучше все они умрут, чем он будет лишний раз рисковать, однако было уже поздно.

На гарде корабля вдруг появился юный воин в узорчатой бронзовой броне.

Сразу же на него набросился рой насекомых.

И вот уже казалось, что ледяная волна сейчас сметёт юношу, сердца старейшин затрепетали, но в самый последний момент он открыл глаза…