Генезис

Поселягин Владимир Геннадьевич

– Опять вы?!
– возмутил я, обнаружив знакомого майора из госбезопасности.
– Вам больше заняться нечем?!

– Сергей, подлодка в руках ребёнка, у которого вообще нет моральных норм, это страшно. Лучше отдай по-хорошему.

– Что, и только это вас интересует? Забудьте, я свою прелесть не отдам.

– Также тебя ждёт награждение за спасение наших лётчиков, и за захват финской подлодки. О боевых действиях на территории Финляндии нам тоже известно.

– Награды?
– криво усмехнулся я.
– Засуньте себе их… Вон, пусть товарищ генерал расскажет, что я с наградой сделал к которой он меня представил. Хотя вы и так знаете.

– Да, вы её вернули, - кивнул тот.
– Ситуация с орденом вышла действительно очень некрасивая. Обоим командирам, допустившим это, включая командира корпуса, были назначены взыскания.

–

А кто сорвал орден?
– спросил Иванов.

– Батальонный комиссар Вашуков, в прошлом Абрамович, - тут же ответил на вопрос майор.

– Ясно, разберусь я с ним и этим Виноградовым.

– Виноградов там лишь жертва случайности, а всё действительно вышло нехорошо. Как будто злой рок. Кстати, Сергей, где та немка?

– Марта? Думаю, у себя в госпитале отходит от побоев сотрудников Особого отдела, возможно уже потихоньку начинает работать.

– Ты её вернул к месту службы?

– Да. И ваш перстень подарил как компенсацию за побои.

– Это памятная вещь.

– Стребуете компенсацию с тех, кто её бил. Я их не нашёл. Считаю, что поступил справедливо.

– Ладно, Сергей, машина ждёт снаружи, нам пора ехать.

– Мне это зачем?
– прямо спросил я.

– У меня приказ которой я должен выполнить.

– Предполагаю, что некие высокие чины или чиновники решили въехать в рай на моей шее, используя меня как РККА использовало дядю Юру. Я сразу скажу, и пальцем не пошевелю помочь.

– Ты не хочешь помочь своей Родине?

– Не надо нести этот бред. Пусть другие попробуют сбить в начале войны девять самолётов противника, уничтожить полк финских войск. Угнать подлодку, и не одну, несколько самолётов, утопить несколько судов с грузами и один финский тральщик. Кто бы такое смог повторить? А я сделал, так что свой долг считаю выполненным и ничего никому не должен. Идите к чёрту. Это моя позиция. Особенно того, что вы творили с дядей Юрой, я вам никогда не прощу.

– Он был военным.

– Он был призванным, а не кадровым, это разные вещи, и не нужно их смешивать. В Финскую его случайно призвали, тут уже специально, вот и тянули из него все жилы. А армию и уставщину он не любил, тяжело ему было… Ладно, товарищ генерал, давайте прощаться, всё что хотелось сказано, всё что нужно передано. Свой долг перед дядей Юрой я выполнил, а мне пора. Думаю, мы больше никогда не увидимся, в Советский Союз я уже не вернусь, так что будем прощаться.

– Почему не вернёшься?

– Атмосфера не располагает к спокойной жизни. Спецслужбы на меня охоту устроили.

– Ясно, - кивнул тот.

Мы обнялись, и я направился к входу. Сотрудники НКВД за мной.

– Едем, хочу в глаза посмотреть тому, кто приказал устроить на меня охоту. Вдруг у него рожа кирпича просит?

– Ты мне поговори ещё, - усаживая меня на заднее сиденье «эмки», сказал майор.
– Смотри, тебя на прицеле будут держать, дернешься, получишь пулю. Ты очень быстрый, но пули быстрее. Ты меня понял?

– Конечно.

Особо я не переживал, сменю внешность и при желании вернусь в Союз, так что больше качал права, чем реально собирался тут Армагеддон устроить. А вообще, мне эта поездка нужна была. Кого не будут искать? Того что был гарантировано мёртв, так что спровоцирую и имитирую смерть, что зафиксируют спецы НКВД. А там я уже буду свободен. Надеюсь из могилы выбираться не придётся.

Сказать честно, всё это, то что в Москву прибыл, что подставился так под задержание, это всё мной было заранее продумано. Тут я импровизировал, не без этого, но от основного плана не отступал. Требовалось спровоцировать охрану чтобы застрелила меня, остановить сердце, охладить тело и изобразить окоченение, дальше меня закопают. Выберусь, и скрою следы что тут мертвец восстал, и всё забираю вещи из парка и отправляюсь в Ленинград. Думаю, там перебраться к финнам, повеселится, угнать самолёт и дальше на своей подлодке к выходу из Балтики и в путешествие отправлюсь, заодно всё что вижу британское и американское буду топить. Отличный план, не правда ли? Только я не знал, что будет дальше, даже не думал, что до этого дойдёт. Меня действительно привезли на Лубянку, чего я вполне ожидал. Завели в кабинет, тут было несколько командиров, одного я узнал в лицо, смутно, в газетах вроде видел, но Берии тут не было. А дальше меня начали расспрашивать. Скрывать не стал, о Севастополе рассказал, как там сбивал, как отправился

в Москву, а потом в Ленинград, как перебрался к финнам и что там творил. Только рассказывал под реалии подростка вроде меня. Признал, что Некрасовы не мои родственники, это мы с Юрой придумали. Насчёт наличия немецкой подлодки, всё подтвердил, однако передавать её Союзу категорически отказался. Сказал у них таких игрушек много, а у меня одна, делится не буду, пусть своими играют.

Когда те начали угрожать, голоса более жёсткими стали, добренькими те перестали быть, я сделал вид что обиделся и отказался с ними говорить. Про патриотизм говорили, а я рассказывал, что страна с дядей Юрой творила, как у меня боевую награду отобрали, и даже не извинились. В общем, к консенсусу не дошли. Я не был тем, кто хотел с дебильной улыбкой счастья угодить им. В общем, меня повели на этаж выше, вот там в кабинете уже был Берия, поздний час, давно за полночь, а тот ещё работал. Тот стал давить авторитетом, так что плюнув, я отмахнулся и побежал к окну, там открытая форточка, проскользну. Берия орал не стрелять, а я прыжком пролетел форточку, и уцепившись с той стороны за окно, стал спускаться, используя архитектурные излишества на стене. Спрыгнул и рванул прочь. Из центрального выхода выбегала дежурная смена, им орали не стрелять, но несколько выстрелов было, все мимо, обернувшись на бегу, я видел, что карабин у одного бойца был направлен практически на меня. Пришлось прыгать в бок чтобы точно попадание было. Есть, пуля прошла тело насквозь. Входное в спине, выходное на груди. Я красиво перекатился падая, и замер. Позу тоже по симпатичнее постарался выбрать. Ко мне подбежал какой-то командир и проверил пульс, потом проверил дыхание. Встав, тот сказал:

– Готов. Наповал. Как же ты так, Орешкин?

– Я случайно, товарищ лейтенант.

– Видел, что случайно, парнишка в бок прыгнул и на твой выстрел нарвался. Приказ был в воздух стрелять, замедлить. Ты куда палил? А если бы случайно кого зацепил? Ну кроме него.

– Так ночь же, пустые улицы.

– Окна есть, - буркнул тот.

Тут подбежали другие командиры, и командир что меня осматривал, сказал:

– Остывает уже.

Раздался мат, несколько человек проверили меня и подтвердили первый диагноз, однако тянуть не стали, вскоре подогнали машину. Меня закинули в кузов «полуторки» и куда-то повезли. Двое бойцов в кузове, сканер показывал ещё двух в кабине. Тот данные выводил мне на рабочий стол перед глазами, очень удобно. Особенно когда изображаешь труп. А мне вот интересно, куда меня везут? Если в морг, не очень хорошо, вскрывать себя я не дам, а вот если хоронить, то куда? Где тайное кладбище НКВД? Мы въехали на какое-то предприятие, похоже морг, меня погрузили на носилки, какой-то прокуренный голос жаловался, что совсем детей привозят. А дальше я обнаружил топку котельной, куда собирались меня сунуть. Так вот как от тел избавляются?! Однако. Сам я пока везли, успел остановить кровотечение, сердце медленно работало, и сдвигал, и заживлял все вены, раны скоро начнут затягиваться, но я пока этот процесс приостановил. Снаружи, а вот внутри восстановление шло полным ходом. Тут же я, сообразив, что со мной хотят сделать, мгновенно отреагировал. Соскочил с плиты, на которой в крематорий подают тело, и вырубив того мужика, это его прокроенный голос был, самого положив на плиту, и мощным толчком ноги запихнул в печь. Раздался вскрик, взметнулось пламя и начало пожирать тело. То быстро замерло, от болевого шока, наверное, сдох, сволочь. Сколько он так тел людских сжёг?

В помещении никого, я осмотрел его, да и сканер это же подсказывал. Кстати, этот мужик пытался его снять и не смог отстегнуть, я не давал. Судя по показаниям сканера, «полуторка» с бойцами покидала расположение крематория. Сейчас же немного придя в себя, я пожалел, что того в печь сунул, зря, это от неожиданности и стресса, тот же работу свою делал, но назад сделанного не вернёшь. Тело сгорало долго, вонь палёного быстро выветрилась через открытые окна. Через полчаса вытащив раскалённую плиту с пеплом, я смёл его в совок и высыпал в мешок в углу. Тот был практически полон пеплом. Совков сорок будет, если по тому судить что я добавил. Я непроизвольно произвёл расчёты пепла в мешке, у меня был включен математический аналитический модуль. Как я его ненавижу вот в такие моменты. Оно мне надо было считать сколько людей тут сожгли?! Тьфу. А вот на субмарине без такого модуля никуда, особенно в плане расчётов или прицеливания.