Генезис

Сагациян Максим

Лаврентий Евгеньевич обозначил новый этап:

– Нам нужно обследовать еще два больших квадрата: леса к северу от Падчевар и леса западнее озера Воже.

Анастасий непререкаемым тоном высказал свою позицию:

– Я проведу вас по этим местам на таких условиях: во-первых, беспрекословно все из вашей группы будут слушать меня, а во-вторых, есть места, в которые запрещено заходить, мы туда не пойдём.

Лаврентий Евгеньевич с интересом переспросил:

– Что значит «запрещено заходить»?

– Все, кто здесь живёт и когда-либо ходит в лес, знает

о правилах этих мест. Если нарушите, то неизвестно, что с вами будет. Были случаи, когда некоторые по-дурости пытались нарушить правила: о них больше никто не слышал, пропадали без следа. Поэтому я вас убедительно прошу соблюдать правила, мне будет неприятно, если с кем-нибудь из вас что-то нехорошее случится.

Лаврентий Евгеньевич достал из красной папки, которую он строго настрого запрещал всем трогать, достал блокнот и сделал несколько записей.

– Анастасий, мы постараемся прислушаться, к этим словам но по заданию партии мне велено исследовать весь лес, поэтому, местами буду действовать по своему усмотрению, – поделился Лаврентий Евгеньевич.

Анастасий, увидев, что его слова не восприняли всерьёз, нахмурился и махнул рукой:

– Эх, воля ваша! – произнёс он.

И они продолжили экспедицию. Сначала отправились на север от Падчивар.

Почему-то, когда они туда отправились, местные жители как-то иначе стали смотреть на отряд, даже с некоторой враждебностью и неодобрением. От этого ребята, без того измученные непривычными для них условиями экспедиции, были подавлены и молчаливы. Один Лаврентий Евгеньевич был уверен в том что делает, в этот момент даже наблюдался некоторый проблеск в его глазах, будто он знал, чего боялся Анастасий.

Практиканты во главе с руководителем и проводником взошли на холм. Оттуда открылся им сказочный вид, перед ними было озеро. По словам Анастасия, местные чтили его и среди них считалось что душа Руси сосредоточена в нем и СССР непобедим, пока недруги не доберутся до него.

Окинув долгим взглядом раскинувшийся простор, Лаврентий Евгеньевич судорожно полез в рюкзак, выуживая свою заветную красную папку. Его спутники недоуменно следили за ним, не понимая, что так взволновало учёного. А тот, как зачарованный, стоял, достав из папки какую-то старую бумагу, где угадывалась карта и сверял её с увиденным. Для лучшего обзора, не выпуская из рук этот документ, он вскочил на потемневшие от времени камни, стоящие монолитными изваяниями на вершине холма.

Анастасий возмущённо вскрикнул:

– Ты что творишь, окаянный, а ну, слезай оттуда!

Но Лаврентий Евгеньевич, поглощённый своим делом, как-будто не услышал его. Подскочив к камням, Анастасий могучей ручищей сдёрнул увлёкшегося мужчину за куртку на на траву:

– Не гневи судьбу, не влезай, куда не попадя! – увещевал он его.

– Что ты такое говоришь?! – рывком поднимаясь, вскрикнул Лаврентий Евгеньевич. Его лицо стало красным от прилившей крови, как папка, которую он не выпустил из рук даже при падении.

– То и говорю! Это не просто каменюги, ты на капище стоял, этого делать нельзя – по местным поверьям это святое место,

куда обычному человеку запрещено вставать. – пояснил он тоном объясняющего непреложные прописные истины человека. Его взгляд тяжело давил на растерянных ребят и их взъерошенного руководителя.

На некоторое время наступила тишина, затем Лаврентий Евгеньевич, по-новому взглянув на поросшие серым мхом валуны, сказал:

– Извини, Анастасий, по незнанию я допустил ошибку, не хотел нарушить ваших традиций. – он посмотрел на папку в своих руках и в его глазах отразился огонёк исследовательского азарта, а губы решительно сжались. Анастасий кивнул, но его хмурое лицо обращено было в сторону тропинки у озера, где несколько жителей, наверняка ставших свидетелями происшествия, спешно завершили свои дела и быстро направились в противоположную от группы сторону.

– Продолжим путь, господа студенты, Анастасий. – как ни в чём не бывало деловито обратился ко всем Лаврентий Евгеньевич и споро подняв рюкзак, двинулся к озеру. Берег был живописным: в меру крутой, подступы к воде песчаные и расчищенные от всяких коряг и мусора.

Там он ещё больше удивил своих спутников неожиданным предложением:

– Друзья, а не хотите ли искупаться?

Анастасий, ещё не отошедший от прошлой выходки горожанина, пробурчал:

– Какое купание, август на дворе, да и дела у вас!

– Делу время, а сейчас устроим потехи час! – бодро отозвался уже почти раздевшийся Лаврентий Евгеньевич.

Ребята же, напротив, не отказались: Иван с Игорем сразу поддержали эту идею, тоже спешно стали раздеваться. Александр, поборов сомнения, тоже решился:

– Карим, Тимур, давайте с нами! – звонко окликнул он замешкавшихся старшекурсников.

Карим, поёжившись, ответил:

– Нет, хоть в Ленинграде погода примерно такая же, но детство я провел в Баку и для меня это слишком холодно для водных процедур!

– Я тоже детство провел не на севере, а в Душанбе. Там значительно теплее, но сегодня, пожалуй, искупаться не откажусь! – сказал Тимур.

На берегу остались только Карим и Анастасий. Ребята в воде веселились и резвились, брызгая друг друга. Сдружившись в этой экспедиции, они были как братья. Карим с улыбкой наблюдал за ними, растянувшись на мягкой траве.

Лаврентий Евгеньевич, не принимавший участия в громких скандалов забавах, заплыл подальше и его голова то и дело скрывалась под водой – он был отличным ныряльщиком, как оказалось.

Анастасий, задумчиво наблюдал за его действиями, подмечая методичность и продуманность. Рядом лежал рюкзак руководителя экспедиции, откуда краешком выглядывала оберегаемая от всех красная папка. Он нагнулся и подтянул папку к себе, с ловкостью, какую мало ожидаешь от такого богатыря. Отодвинувшись к кустистым зарослям, Анастасий стал изучать таинственные материалы.

Ребята в это время были заняты весельем, вода казалась теплой и приятной, кристально чистая и прозрачная. Наконец, они получили возможность сбросить напряжение, скопившееся за последние месяцы непрерывных походов и кропотливого труда.