Генезис
Шрифт:
— Как самочувствие?
Я вскочил как ошпаренный (впрочем, тут же схватившись здоровой рукой за правый бок) и встретился взглядом со знакомым мне старичком с жидкими седыми волосами, желтыми ногтями и ярко-голубыми глазами. Он все так же продолжал смотреть сквозь меня, и от этого становилось как-то неуютно.
— Нормально. Что с остальными?
Старик чуть прищурился, морщины в уголках глаз растянулись еще шире.
— Заботишься о своих одногруппниках?
— Да нет, — пожал я плечами. — Из вежливости спросил.
Заведующий кафедрой чертильного искусства, если его так можно назвать,
— Как ярко светит солнце, — ни с того ни с сего выпалил волшебник. — Когда небо затягивают тучи, разумные говорят, что мир погружается во мглу. Но в это время мы не выходим с факелами, не зажигаем светильники и не хватаемся за обереги. Ведь как ни черны тучи, солнце все равно освещает Ангадор.
Хм… От Нейлы я знал, что чертильщики — те еще ребята, но чтобы такое…
— С вашими товарищами все в порядке, — вернулся к теме старик. — Отделались легким истощением, ушибами и порезами, их еще с декаду назад выписали.
— С декаду? — удивился я.
— Именно, — вздохнул маг. — Вы, молодой человек, непонятно зачем истратили весь свой энергозапас, и восстановление у вас заняло четырнадцать дней. Надо признать, я удивлен. При полном отсутствии какого-либо таланта вы поразительно быстро восстанавливаетесь. У простого мага на это ушло бы как минимум два сезона.
Утешил, называется. Восстанавливаюсь я, видите ли, быстро. Провел бы ты пять лет в лесу, в компании маньяка-учителя, я бы на тебя тогда посмотрел.
— Надеюсь, с меня не взыщут за разрушение собственности Академии, — буркнул я.
Маг обернулся. На миг в его глазах сверкнула озорная смешинка.
— Если бы мы взыскивали каждый раз, когда студент с моей кафедры что-нибудь разрушает, Академия давно бы уже озолотилась. Хотя вы превзошли многих своих предшественников. В первый же день разнести целую аудиторию — это сильно.
— Спасибо, — хмыкнул я и плюхнулся на подушку.
— И вот что меня изумляет больше всего… — Казалось, волшебник вообще не замечает моих подколок на грани хамства. А может, ему просто все равно. Ведь не будет же лев гоняться за назойливым москитом. — В Академии на сто учащихся примерно десять простолюдинов. Каждый из них в течение первого сезона проходит дополнительную подготовку. Дело в том, что начальная база этих студентов далека от подготовки их сверстников, которых с детства обучали наставники, нанятые заботливыми родителями. И вот представьте себе… Среди моих подопечных появляется юноша, бывший крестьянин, слуга, наемник, который, оказывается, умеет читать, знает гномий алфавит, — словари-то на первую лекцию никому не выдавали. Но дальше — больше. Этот самый наемник за полчаса решает задачку, предлагаемую чуть ли не на втором году обучения.
Закончив речь, маг скрестил руки за спиной и принялся с интересом наблюдать за маленькой серой птичкой, прыгающей по подоконнику.
— У меня тоже был наставник, — заметил я.
— Это тот странствующий воин? — Голос Сонмара просто источал ехидство и усмешку.
— Он самый. — Хорошо, что маг стоит ко мне спиной. Когда не видишь лица
Мы снова замолчали. Сонмар продолжал смотреть на птицу. Та вдруг замерла, будто почуяв что-то неладное, а секунду спустя сорвалась в небо.
— Помните нашу первую встречу? — задал риторический вопрос седовласый старик. — Тогда у вас спросили, почему вы решили стать магом, и вы ответили: «Потому что могу». Хороший ответ, а главное — правильный. Я тоже считаю, что разумный должен делать то, что он может, независимо от того, к каким последствиям это приведет. Ведь если судьба дает вам способности, это не просто так. Возможно, за этим стоит нечто большее. И это нельзя рассчитать при помощи логики или жизненного опыта. Я не стану выпытывать ваши тайны или подвергать сомнению произнесенные слова. Мне хватит и того, что у меня появился очень интересный ученик с весьма занятным прошлым и, надеюсь, будущим. Так что поступим следующим образом. С завтрашнего дня вы можете не приходить на лекции по «Специальному курсу». Вместо этого я выпишу вам полный допуск в библиотеку, а в конце каждой рабочей недели буду принимать небольшой экзамен.
Волшебник резко повернулся, но на этот раз его глаза отливали сталью.
— Ваше слово?
— Согласен, — не раздумывая ответил я. А что тут вертеться-то? Меня в течение четырнадцати лет учили учиться, и тратить время на изучение каких-то основ и прочего я не собираюсь. Да и полный допуск в библиотеку Академии, где собраны труды величайших умов Ангадора, — это просто подарок судьбы. А тот факт, что меня станет обучать сильнейший чертильщик Империи… Правда, один момент все же беспокоит. — Позволите задать вопрос?
— Спрашивайте.
— Зачем вам это нужно?
Уж если меня чему и научила жизнь, так это тому, что ни один разумный, не входящий в твой ближний круг, не пошевелит и пальцем, если данное действие не отвечает его собственным интересам.
Старик снова отвернулся к окну и, подняв руку, прикрыл ладонью глаза от лучей.
— Как бы ярко ни светило солнце, через сколь плотные тучи ни пробивалось бы оно, на земле все равно останутся тени. Здание моей кафедры имеет не самое выгодное расположение, и ученикам приходится заниматься в сумерках. Мне бы не хотелось, чтобы их и без того плохое зрение портилось из-за теней.
С этими словами маг исчез. Вот зуб даю, просто взял и испарился, будто он не человек, а мираж, навеянный зноем! Что до меня, то я так и остался лежать, глядя в потолок. Глупо гадать, когда и как Сонмар узнал о том, что я принадлежу к не самой притягательной касте воинов. В конце концов, у магов свои пути, а у смертных — свои. Впрочем, в который раз я убеждаюсь в правдивости некоторых пословиц. И одна из них: «Что ни делается — все к лучшему». Ведь действительно, не взорви я кабинет — не получил бы допуск к рогу изобилия всех знаний мира. Да и разговор по душам с будущим учителем также помог расставить акценты. Во-первых, мы определили рамки: он не лезет с расспросами ко мне, а я не должен доставлять ему особых проблем. Конечно, с последним возникнут сложности, но я буду не я, если не смогу найти способ «выпить» в стенах Академии! Как сказал бы мой друг и товарищ по отряду Руст — ладная сделка.