Генезис
Шрифт:
— Попробую, конечно. Только вряд ли он что-то дельное посоветует. Ладно, я спать, а то меня мутит.
Удивительно, но свет в помещении выключался по хлопку. Так что, сведя ладони вместе, Дирг погрузил нашу обитель в самую настоящую мглу. Все же ночи здесь, на севере, намного темнее. А я уже в Нимии как-то попривык к вечному сиянию Луны.
— Кстати, лужа-то высохла уже.
— Так ты ее рубашкой на «отлично» протер.
— Ага. Видать, так оно и было.
Утро встретило меня ударом солнечного луча в глаз. Стойко выдержав атаку, я поднялся с кровати, нацепил просушенную одежду и уставился на стол. Там каким-то неведомым образом появилось
— Дирг! — окликнул я лежебоку.
Тот, высунувшись из-под одеяла, окинул мир тусклым взглядом и снова вернулся в свое убежище. Не стерпев факта игнорирования себя любимого, я подошел к небольшому столику, налил в стакан воды из графина, но, сравнив две емкости, опрокинул на рыжего сам графин.
— А-а-а! — заорал сосед и, неудачно вскочив, рухнул на пол. — Ты что творишь?!
— Да мне вот показалось, что ты сознание потерял.
— Ха-ха-ха, — передразнил приятель, отряхиваясь. — Все. Уел. Квиты?
— Если расскажешь, видел ли ты кого ночью.
— Конечно, видел. Эх, ты бы знал, что у нее за фигурка!..
— Да мне побоку твои розовые грезы! Ты мне лучше скажи, к нам кто-нибудь заходил?
— Вроде нет. Я бы точно проснулся, если бы кто-то дверь открыл.
— Вот и я о том же.
Оставив соседа вытираться, я вернулся к столу и, закинув бумаги в сумку, побрел к двери.
В коридоре было пустынно, как на главной площади после празднования Смены Цикла, то есть местного Нового года. Все же сегодня первый день выходных, и большинство студиозусов, живущих в общежитии, отсыпаются после вчерашних гуляний. Дойдя до душевой, я повесил одежду с сумкой на крючок и быстренько ополоснулся. Холодная, даже ледяная вода привела меня в чувство и прояснила заспанный разум. На скорую руку я почистил зубы, непрерывно сплевывая вяжущий порошок (надо бы съездить за город и собрать нужной травы). Закончив с утренним туалетом, я направился к воротам.
И все же маги меня иногда потрясают. Вот хочешь ломай голову, хочешь считай это совпадением, но как так получилось, что заведующий оставил мне приглашение на завтрак именно тогда, когда по случайному стечению обстоятельств в моем кармане оказался неиспользованный пропуск за пределы территории Академии? Хотя глупо полагать, будто эти самые пропуска не снабжены каким-нибудь особым контролирующим заклинанием. Но в то же время, может, сумасшедшему чертильщику просто взбрело в голову позавтракать в компании студента. Впрочем, эта версия выглядит слишком уж притянутой за уши.
Погода необратимо испортилась. Дул северный ветер, грозящий со временем принести с собой промозглый холод и дожди. На небе прибавилось облаков. Не тех пушистых, белых, аморфных скоплений влаги, а серых и тусклых тучек, уныло бороздящих небесный океан. Листья дрожали на деревьях, дожидаясь того часа, когда силы окончательно их покинут. Сменив зеленый окрас на закатный, оранжево-золотистый, они слетят на землю, чтобы пропасть под ногами вечно спешащих студиозусов.
У ворот в этот раз стояли двое парней, совершенно мне незнакомых. У одного на лице крупными буквами написано — «боевик», другой же был какой-то странноватый, с бегающими глазками. Предъявив им бумагу, я вышел в город и тут же поймал извозчика.
А неплохо маги устраиваются. У той же Нейлы домик — закачаешься, а здесь — натурально хоромы. Это даже не дом, а целая усадьба. Высокий забор из белокаменной кладки, искусно выкованные ворота с позолоченными элементами. Оглядев себя, я немного устыдился, но, собравшись с духом, несколько раз ударил молоточком по колоколу, подвешенному рядом с входом.
Спустя пару минут вышел крепкий старичок с уверенными движениями и стальными глазами. По походке в нем сразу определился боевой кавалерист. Их я видел не так уж много за свою жизнь, но выводы сделать смог.
— С кем имею честь? — спросил он.
— Тим Ройс, — отчеканил я, привычно вытягиваясь в струнку. Уж не знаю, отвяжется ли от меня когда-нибудь эта привычка. — Прибыл согласно данному распоряжению.
Офицер в отставке, поправив монокль (зуб даю — артефакт), внимательно изучил приглашение на завтрак. Затем он еще раз взглянул на меня, но все же открыл створки ворот.
— Проходите, — сказал он, освобождая дорогу. — Вас уже ждут.
Правая рука машинально дернулась к сердцу, но я вовремя остановил этот порыв. Впрочем, и это не ускользнуло от внимания въедливого дворецкого. На мгновение вокруг уголков его губ появилась тонкая сеточка, но тут же лицо подернулось холодной маской.
Затворив ворота, старик повел меня через сад. Если садик Колдуньи источал тепло и уют, то здесь присутствовала некая вычурность. Все выглядело слишком представительно. Фигурные кусты изображали различных животных, строгие клумбы с разными цветами выдержаны в одной цветовой гамме. Да и мощеная дорожка, ведущая к крыльцу (если можно так назвать богато украшенную колоннаду), буквально по линейке вымерена так, что линии стыков не отходят друг от друга даже на миллиметр. В этом месте царила сплошная искусственность, хоть и не лишенная своей, строгой, красоты.
Внутреннее убранство дома я рассмотреть не смог. Меня буквально под ручку довели до обеденной залы, где во главе длинного стола уже восседал господин Сонмар.
— Профессор… — Я хотел было задать волнующий меня вопрос, но старый пройдоха поднял руку и указал на стул, стоявший на противоположном конце абсурдно длинного стола.
Не став спорить, я принял прощальный поклон дворецкого и сел на предложенное место. Вскоре в зал зашла молодая служанка, чью внешность было довольно сложно оценить из-за белого фартука, повязки и прочих атрибутов представительниц данной профессии. Передо мной поставили ароматную кашу, поднос с хлебом и кувшинчик, полный ароматного напитка (если не ошибаюсь — дальний сородич земного киселя).
Сонмар взял серебряную ложку и попробовал кашу.
— Речь бывает сладка, как мед, — сказал он, запивая кушанье киселем. — Но все же если одновременно есть мед и говорить, то вкус притупится и человек его вряд ли запомнит.
Больше за столом мы не проронили ни слова. Возможно, к концу обучения я тоже сойду с ума и буду изъясняться полунамеками, разбавленными добротными загадками с двойным, а то и тройным дном, но боги — эта каша просто великолепна! И если бы мне прямо сейчас сказали «женись — или смерть», я бы не раздумывая побежал с предложением к местной поварихе. В случае же если автором шедевра окажется мужчина, я буду не прочь выпить с ним чарку-другую и умыкнуть рецептик. Когда трапеза закончилась, Сонмар пригласил меня в свой кабинет.