Генетик
Шрифт:
— Принесла, Рома, принесла, — ответила сожительница Макрицына и передала увесистый черный пакет.
Лицо мужчины засияло, как у ребенка. Как у самого счастливого ребенка в мире.
— Ого, да тут килограммов десять будет! — возбужденно произнес любитель творога, пару раз легко подбросив пакет вверх. — Как же вы дотащили, Тамара Ивановна? Мне очень неудобно перед вами. Если вы не против, можно я вам дам деньги на тележку, чтобы вы больше тяжести не носили?
Перспектива ходить по городу с сумкой-тележкой, набитой творогом, женщину не прельщала.
— Свежий-то какой! Просто чудо! Я уже по запаху чую. На сегодня хватит и даже, может, на утро останется. Вот спасибо-то, вот спасибо! Я вам деньги в палате отдам. А ваш ничего, спокоен. Врач утром сказал, что выписывать его пора. Я тоже так думаю. Нормальный человек, в общем. Странности есть, конечно, но разве может быть нормальный человек без странностей?
Еврухерий оказался соседом Романа, который находился здесь с диагнозом, ранее не встречавшимся в мировой медицинской практике: «творожная зависимость по псевдобулимическому типу». Псевдобулимический тип зависимости был определен потому, что банальное обжорство присутствовало, а желание искусственным путем очистить желудок отсутствовало напрочь.
Когда Тамара Ивановна впервые посетила Еврухерия, то была немало удивлена тем, что увидела в палате. На полу лежали гири и гантели, а стены были увешаны вырезками из газет и журналов, инструкциями, таблицами и плакатами, фотографиями коров и культуристов. Она ходила вдоль стен, разглядывала и читала все, что попадалось на глаза. «Способы приготовления обезжиренного творога из порошкового белорусского молока в домашних условиях». «Динамика производства и потребления обезжиренного творога в Советском Союзе за 1935–1990 годы по данным Госкомстата». «Жизнь и творчество писателя Н. Творогова». «ГОСТ Р 52096-2003 по творогу». «Производство творога кислотно-сычужным способом»…
Тот визит к Еврухерию стал первым ее опытом посещения психиатрической лечебницы и оставил в душе неизгладимый след. Во время последующих встреч Макрицын рассказал и показал ей много интересного из жизни отделения и его обитателей.
— Пациентка? — спросила Тамара Ивановна у сожителя, кивнув вслед только что прошедшей мимо них девушке. С интригующего размера бюстом и впечатляющей формы бедрами, одетой в плотно облегающий тело белый костюм.
— Да нет, Катька Торфянникова, иногородняя, — пояснил Макрицын. — Терапию проводит в палатах, где мужики с депрессиями лежат. Ветеринарный техникум заканчивала со специализацией по коневодству.
— Как же она врачом-то работает? — искренне удивилась Тамара Ивановна, чем вызвала у Макрицына смех.
— А кто ж тебе сказал, что врачом? Говорю же: терапию проводит. Без оклада. На самоокупаемости, так сказать. Депрессия знаешь что такое?
Выяснилось, что знания Тамары Ивановны по указанной тематике не выдерживают никакой критики, Еврухерию пришлось восполнить пробел.
— В общих чертах так: лежат чудики, и все им хреново по жизни, все им не так. Поэтому настроение — дрянь, интересов — никаких, о чем-то тревожатся, —
— Чего нет? — не расслышала женщина неправильно произнесенный термин.
— Либида — это то, что на баб тянет, — уверенно растолковал Макрицын.
Тамара Ивановна не поняла значения слова, но решила промолчать, а Еврухерий продолжил описание депрессии:
— Ну, в общем, хреново им все по жизни: до смерти никакой радости впереди не видят, только болезни, обязанности, страдания и все в таком роде. Поэтому лежат или сидят, в одну точку смотрят и о своем сутками думают. Понятное дело, давление у них вниз, и сил никаких нет. А это специальными таблетками от головы лечить надобно, а таблетки дорогие нынче, значит, расходы дополнительные. Поэтому Катька им терапию проводит. Ясно?
Выслушав объяснение, гражданская жена расстроилась, заподозрив, что за время пребывания в клинике Еврухерий действительно заимел проблемы с головой. Вообще-то Тамара Ивановна была уверена, что Макрицын совершенно нормальный человек и в лечении не нуждается. То, что случилось с ним на съезде партии, она считала следствием переутомления и перевозбуждения, а его ночным беседам с Семеном Моисеевичем и попыткам вытащить музыканта из-под кровати не придавала значения — многие люди во сне разговаривают и ходят по квартире.
— Не совсем, — ответила женщина на вопрос ясновидящего.
Еврухерий тяжело вздохнул и с легким раздражением в голосе произнес:
— Да чего тут непонятного? Она к ним в палаты заходит. Для их возбуждения, так сказать. Ну, ясное дело, у тех давление сразу вверх скачет. Оживают на время. Значит, таблетки им давать нужды нет. Следовательно, что? Экономия! Вот с экономии Катька часть и получает.
Еврухерий опустился на стул, невыразительным взглядом мельком посмотрел на Тамару Ивановну, после чего принял традиционную для сеанса ясновидения позицию и пробыл в ней несколько минут.
— Ничего не понимаю, — растерянно произнес «коренной москвич», усаживаясь поудобнее. — Видел себя с Ганьским во Франции. Идем с ним по улице, Роман с нами, свинью необычную на поводке ведет — вся в иголках, как еж. Аполлон-то говорил, что в Англию едет. Как же я мог по Нанту с ним разгуливать? Да еще со свиньей с иголками вместо щетины?
Макрицын продолжал рассказывать об увиденном, и чем дольше слушала Тамара Ивановна, тем тревожней становилось у нее на душе за его состояние.
В палату вошел Рома, еще раз искренне поблагодарил женщину за принесенный творог и вежливо спросил:
— Извините, я вам не помешаю, если пообедаю в вашем присутствии?
Еврухерий и его посетительница не возражали. Здоровяк достал из-под кровати корыто, поставил на стол и вывалил в него весь принесенный Тамарой Ивановной творог. Только тогда женщина обратила внимание на две деревянные ложки и толкушку, лежавшие на краю стола. Не успев подумать о предназначении столь необычного столового набора, она услышала бормотание Романа: