Генератор чудес

Долгушин Юрий

– Значит, у вас плохие мышцы, если их каждое утро нужно... подбадривать...

Виклинг самодовольно улыбнулся.

– Давайте попробуем?

Они сели к углу стола друг против друга и упершись локтями правой руки в стол, соединили кисти, поднятые вверх. Каждый должен был стараться положить руку противника. Окружающие с интересом следили за поединком.

– Погодите, - остановила их Анна, - давайте условимся: если Николай Арсентьевич будет побежден, он завтра же отправляется с нами на каток.

– Идет!
– согласился Николай.
– А в противном случае?

– В противном случае Альфред завтра лишается

этого права. Начинайте.

Медлительный в своих движениях, неискушенный в тактике состязаний, Николай не успел еще принять надлежащую позу, как Виклинг неожиданным рывком пригнул его руку к столу. Это произошло так быстро, победа казалась такой легкой и несомненной, что все весело рассмеялись.

Николай вспыхнул.

– Я думаю, что мы пробуем физическую силу, а не... проворство рук, зло сказал он.

– Повторить, повторить! Не считается!
– вмешалась Анна, видя, что положение обостряется.

Они снова соединили руки.

– Теперь вы готовы?
– демонстративно спросил Виклинг. Очевидно, он хорошо знал, что значит в состязании вывести противника из равновесия. И опять стремительным усилием он нажал на руку Николая.

Рука эта чуть качнулась, но осталась на месте. Виклинг не ожидал встретить такое сопротивление. Он еще раз повторил маневр, удвоив нажим. Это было максимальное напряжение его мускулов. Теперь он ясно почувствовал, что с таким же успехом мог бы попытаться сдвинуть с места каменную стену. Мускулы Николая как бы налились свинцом, стали массивными и неподвижными. Он не нападал, только оборонялся, прощупывая силу противника.

Виклинг изменил тактику. Он прекратил атаки и, продолжая нажимать, решил дождаться, когда рука Николая устанет. Но было уже поздно, он сам потратил слишком много сил на свои агрессивные выпады. Он покраснел от напряжения, на лбу его вздулась жила.

– Сдаетесь?
– спокойно спросил Николай.

– Вы сначала победите, а потом...

– Потом, собственно, не о чем будет спрашивать. Ну, держитесь, "ИДУ на вы"...

Николаи нажал. Секунды две продолжалось плавное и неотразимое движение вниз, до тех пор, пока рука Виклинга тыльной стороной кисти бессильно легла на скатерть...

Виклинг объяснил свое поражение так: он ошибся в тактике. Он слишком уверен был в слабости противника и растратил силы на первые, неверно рассчитанные нажимы.

– Тогда давайте попробуем еще. Измените вашу тактику, - предложил Николай.

Виклинг вынужден был согласиться.

Теперь они скрестили над столом левые руки.

– Считайте до трех, Анна Константиновна, - сказал Николай. И добавил: с любой скоростью.

И когда Анна сказала "три", рука Виклинга покорно опустилась на стол...

После ухода Виклинга к Ридану пристали Анна и Наташа, которая особенно радовалась победе Николая: втайне она по-прежнему недолюбливала Виклинга; он был для нее все так же сложен и непонятен.

– Как же так?
– недоумевали девушки.
– Выходит, что спорт не нужен?

– Нет, вы не правы, - заговорил с жаром Ридан, обращаясь к Николаю. Работа мышц нужна организму так же, как пища, как кислород. Без движения человек не может существовать: он погибнет, потому что работа мышц дает энергию тысячам других внутренних функций, необходимых для жизни, для того, что называется здоровьем. Это особенно ярко проявляется у животных. Вспомните, как мечутся из угла в угол волк,

лиса - да почти все звери, заключенные в клетку, вспомните белку в колесе. Каждому животному нужно совершать определенное количество движений, чтобы поддерживать организм в порядке. Недостаток движения, как и недостаток пищи, приводит к медленно наступающим серьезным нарушениям в работе всего организма. Мускулы у человека в порядке, но работают они мало. И вот оказывается, что кишечник начинает пошаливать, человек становится раздражительным, появляются головные боли или начинается бессонница. Это уже плохо. Баланс нарушен, восстановить его не так просто. Вот почему человеку, лишенному необходимого количества движения, нужен спорт, нужна гимнастика. Иначе он рано или поздно станет инвалидом. Советую вам подумать об этом, Николай Арсентьевич. А что касается вашей победы над Виклингом, то она свидетельствует только о том, что вы обладаете от природы очень крепкой мускулатурой, а Виклинг, если бы не занимался своими упражнениями, был бы, очевидно, еще слабее...

Теперь, когда Анна обратила внимание отца на состояние здоровья Николая, Ридан всполошился не на шутку. Он учинил Николаю строжайший медицинский осмотр.

В операционной были приведены в действие сложные ридановские аппараты. Они обвили своими гибкими щупальцами обнаженное тело, мягко прильнули к груди, к спине. Впервые в жизни Николай услышал биение собственного сердца и шум легких. Во много раз усиленные знакомыми ему приборами, эти таинственные звуки наполняли всю комнату, казались чужими и страшными. Ридан стоял неподвижно и слушал. Он понимал этот язык человеческого тела. Каждый отзвук, каждый шорох и тон говорили ему, как работает самый сложный в природе аппарат.

Потом какие-то оптические трубки уставились в глаза Николая. Они заглядывали внутрь глазного яблока, скользили по сетчатке. Ридан ощупывал, сжимал тело Николая, находил какие-то нервные узлы, щекотал его, ударял, царапал.

Профессор то восхищался, то озабоченно покачивал головой. Диагноз был в общем неутешителен.

– Ну и конституция! Я еще не встречал такого могучего организма, такой прочности конструкции. Но нервы крайне истощены. Переработали головой, Николай Арсентьевич, баланс нарушен. Голова требует отдыха, а тело движения.

– Может быть заняться спортом?
– иронически спросил Николай.

– Можно и спортом, но работу надо оставить, хотя бы на время. Иначе вам придется прекратить ее независимо от вашей воли.

Несколько минут длилось молчание. Ридан искал компромисса, понимая, что сейчас немыслимо заставить инженера бросить работу, и внутренне соглашаясь с ним.

– Вот что, - нашел он, наконец, - вам надо разгрузиться. Давайте поставим кого-нибудь из ваших техников на облучение. В конце концов, не так уж необходимо именно вам торчать целыми днями у генераторов.

– Нет, нет!
– Николай как будто испугался.
– Сейчас это невозможно, никак невозможно... У меня другое предложение: дайте мне еще три дня. Ничего не случится, я чувствую себя достаточно хорошо. А за это время у меня окончательно выяснится методика дальнейшего исследования.

Профессор нехотя согласился.

Николай был доволен собой, он удачно вывернулся из опасного положения. А главное, он не проговорился! Отдых... Ха!.. Интересно, как бы Ридан решился настаивать на передышке, если бы он знал, как обстоит дело...