Генератор чудес
Шрифт:
С другой стороны, из сгустившейся тьмы, вышел Виклинг, синий, дрожащий, с тем же видом помешанного, и молча сел у костра. Никто не сказал ему ничего.
Быстро опускалась над рекой короткая летняя ночь.
Вдруг на реке послышались удары весла, и через минуту, зашелестев галькой, высунулся на берег поднятый нос лодки. Человек перемахнул через него и быстро подошел к костру.
– Товарищ Тунгусов есть тут?
– спросил он.
– Я Тунгусов, - ответил Николай поднимаясь.
– Я радист из сплавного пункта. Вам радиограмма
Николай схватил листок и, пригнувшись к костру, прочел: "Начальнику Караидельского сплавпункта № 64. Самом срочном порядке, независимо времени суток, разыщите туриста Тунгусова на реке около вашего пункта. Передайте ему следующее: утонувшую держать возможно холодном месте, если нет льда - в холодной проточной воде. К рассвету зажечь сигнальные костры на лодках для посадки двух гидропланов. Ридан".
– Вы сообщали что-нибудь в Москву о нас?
– спросил Николай радиста.
– Нет, ничего.
Николаю показалось, что он сходит с ума.
Льда не оказалось на пункте. Тело Анны плотно завернули в парусину и опустили в ближайшее родниковое озерцо.
ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ
ЧТО ТАКОЕ СМЕРТЬ
В ридановском особняке идет тихая, размеренная жизнь. Многие лаборатории закрыты: сотрудники разъехались на отдых. Если бы не лай, визг, рычанье, периодически возникающие внизу, в "зверинце", и свидетельствующие о появлении там Тырсы, можно было бы подумать, что институт прекратил свое существование.
Но нет, жизнь идет, институт работает. Каждый день два лаборанта во главе с Мамашей входят в "теплицу", чтобы взять на анализ очередные пробы облученного мяса. Тут жарко и влажно. Плотно закрытые ящики разных размеров аккуратно расставлены на стеллажах. Некоторые из них вскрываются ежедневно, когда берутся пробы, и снова закрываются. Микробам предоставлена полная возможность поселиться на тушах, на отдельных кусках мяса.
И, тем не менее, мясо не разлагается.
Лаборанты берут пробы, уходят в свою лабораторию и к вечеру сдают все анализы Ридану. Распад белка в мясе равен нулю. А с тех пор, как ящики были помещены в этот тропический "морг", прошло уже около месяца!
Мамаша, который никогда до сих пор не вникал в научную суть институтских работ, на этот раз совершенно обескуражен. Мясо, обыкновенное сырое мясо, им же самим привезенное с бойни, лежит в этой жаре и не разлагается. Почему? С ним ничего не сделали. Поставили на минутку на конвейер и пропустили сквозь поле высокой частоты. Что же от этого может быть? Мамаша не в силах понять загадку. Он обращается к Ридану.
– Ну, хорошо, электрическое поле убило бактерии, которые сидели на мясе и в ящиках. Но мы снова их открываем. Почему бактерии больше не заводятся? Разве их мало в воздухе?
Ридан удивленно смотрит на него: Мамаша интересуется наукой!
– Что ж, не во всяком мясе бактерии "заводятся", - отвечает профессор.
– Мх... Хотел бы я посмотреть, какое такое бывает мясо, которое не испортится в
– Как, а разве ваше мясо портится?
– Какое мое?
– недоумевает Мамаша.
– Ваше собственное, вот это!
– Ридан тычет пальцем в его круглый живот.
Мамаша начинает хохотать.
– Так ведь это живое!
Ридан наклоняется к уху Мамаши и, указывая в сторону "теплицы", тихо говорит:
– То мясо тоже почти живое...
Разговор на этом кончается, потому что Мамаша вдруг перестает смеяться, отскакивает от Ридана, как мячик, и потом быстро исчезает. Профессор шутит, конечно... Но... кто знает, что это за шутки! Он еще скажет, что эти мясные туши можно заставить бегать! К черту, лучше не лезть не в свое дело!
А Ридан принимает этот выпад Мамаши, как прообраз новых потрясений в ученом мире. "И тут, в процессе распада ткани, думает он, - микробы отступают на второй план. Из возбудителей процесса они становятся его показателями. Они именно "заводятся", а не вызывают распад. Многим придется пересмотреть свои позиции..."
В квартире профессора царят строгий порядок, чистота, тишина; посетители бывают редко. Тетя Паша управляет этой тишиной, появляясь неслышно там, где нужно её присутствие, всегда вовремя, всегда точно. Вид у нее солидный, хозяйственный: она в своей стихии. Ридан блаженствует: никто и ничто не отвлекает его от работы. Он то исчезает в недрах института, то сидит у себя в кабинете, а появляясь в столовой, как всегда, шутит с тетей Пашей или заводит с ней беседы, искусно выведывая у нее тайны народной мудрости.
Со времени отъезда молодежи население особняка несколько изменилось. В первые дни Анатолий Ныркин приходил только по вечерам, на часы "эфирной вахты" Николая, и потом исчезал, как ни старался Ридан его удержать. Однако через некоторое время он освоился, стал приходить к чаю, потом оставался ужинать и даже ночевать, когда, увлекшись своими путешествиями в безбрежном мировом пространстве, он, как и Николай, забывал о времени и задерживался далеко за полночь.
Через полторы недели Анатолий Ныркин решил, наконец, последовать совету Ридана и переселился на время отсутствия Николая в его комнату.
* * *
Странно все-таки ведет себя профессор. Какие-то новые дела, которые трудно было бы назвать работой, появились у него в последнее время. Вот кончается "градуировка", животных уносят по местам, все приводится в порядок, сотрудники уходят. Ридан обедает. Теперь ему полагается отдыхать, такой порядок заведен издавна.
Но он снова идет в свою лабораторию и закрывает дверь на ключ.
Тут появилось кое-что новое. У самой стены от пола к потолку протянулся длинный вертикальный шток, похожий на обыкновенную водопроводную трубу. Приблизительно на уровне груди на штоке, как на оси, укреплено небольшое колесо-штурвал. Рядом, на полочке - компас с двумя стрелками; одна обычная, магнитная, другая начерчена на стекле снаружи.