Генератор чудес
Шрифт:
Однако величественный ландшафт не привлек внимания пришедших. Едва сложив на землю тюки, чемоданы и ящики, они устремили взоры вниз: там к берегу была причалена лодка.
Лица туристов сияли радостью. Все, что было сделано до сих пор — закупки провианта и необходимых вещей, переезд по железной дороге из Москвы в Красноуфимск и три дня жизни в этом живописном городке, пока Федор с Николаем разыскивали подходящую лодку, — все это было лишь подготовкой к путешествию, которое теперь только начиналось. Еще несколько минут — и они станут обладателями несметных богатств: чистого воздуха, прозрачной воды, свободы, солнца,
По крутой тропинке туристы осторожно снесли вещи к берегу и уложили их в лодку, потом, не мешкая, заняли места по указаниям Федора, давно уже признанного капитаном команды. Сам он стал на корму за рулевое весло, Анна и Виклинг сели грести.
— Отдать концы! — весело скомандовал Федор. По-морскому, небрежно растягивая слова, Николай ответил:
— Есть отдать концы! — и, столкнув лодку, вскочил на нее. Путешествие началось. Несколько взмахов весел, и, выйдя на середину реки, туристы повернули вниз по течению.
Погода стояла чудесная. Солнце продолжало палить с безоблачного неба, но на воде было нежарко. Река манила прохладой. В любую минуту можно было сбросить с себя надоевшую и уже просто ненужную городскую одежду, броситься в воду и плыть по течению вровень с лодкой, пока не надоест…
Как и подобает настоящему опытному капитану, Федор внешне сохранял хладнокровие. Но то и дело он самодовольно поглядывал на друзей, — как автор на зрителей, покоренных его блестящим произведением.
Вскоре город исчез из виду. Правый берег понизился. Вдали у подножья невысокой гряды холмов еще некоторое время мелькали телеграфные столбы вдоль железной дороги, прополз длинный товарный поезд, и его сильный свисток был последним звуком городской жизни…
Туристы отдыхали после беготни по городу и переноски тяжелых вещей. Пораженные внезапно наступившими тишиной и покоем, они молча следили за проплывавшими мимо берегами. Гребцы направили лодку на основную струю довольно быстрого течения. Однако капитан не дал команде долго бездельничать.
— Ну, довольно отдыхать, друзья! — сказал он. — У нас еще много дел сегодня.
— Как, опять дела?
— Конечно, и очень важные. Мы еще не закончили подготовки. Нам ведь предстоит не только греться на солнышке, но и жить — готовить пищу, спать, укрываться от непогоды. Все это надо подготовить. Нельзя же перед каждой едой и каждым ночлегом распаковывать тюки, доставать все необходимое, потом снова все это укладывать! В таком случае нам не хватило бы и двух месяцев, чтобы пройти весь маршрут.
— Что же делать? Приказывайте, капитан!
— Альфред и Анна, беритесь за весла и гребите как следует! Николай, следи за прибрежной растительностью и сигнализируй, как только увидишь заросли лозняка или сухое сено где-нибудь на лугу. Наташа, достаньте наш инструментальный ящик и распакуйте его. Пока все.
— Есть, капитан!
Не прошло и часа, как на левом, низком берегу был обнаружен лозняк. Туристы пристали в мелком заливе, сняли с себя все лишнее, вышли на берег и принялись за работу. Девушки стали готовить завтрак. Все уже достаточно проголодались. Альфред заведовал топливом и костром. Федор с Николаем занялись оборудованием лодки.
— Разве ночевать мы будем не на берегу, в палатке? — интересовался Николай, видя, как Федор что-то рассчитывает в лодке, сообразно своему росту.
— Нет, Коля, лодка будет нашим плавучим
Лодка была большая — восемь метров длиной и около двух шириной в средней части. Носовое и кормовое сиденья откидывались и обнаруживали помещения для вещей. Лодочный мастер, у которого была приобретена лодка, устроил их по указаниям Федора. Через отверстие в средней банке можно было вставить мачту в крепкое гнездо на дне и при попутном ветре идти с парусом.
Вдоль бортов Федор прибил несколько железных скоб, заготовленных им еще в Москве. Потом вставил в них длинные прутья, нарезанные из лозняка, — над лодкой с борта на борт протянулись довольно высокие дуги образовав остов для покрышки.
— Ну вот. Теперь остается приспособить крышу — и плавучий дом будет готов, — говорил Федор, развертывая палаточный тюк.
Два больших полотнища, натянутые на дуги и прикрепленные колечками к гвоздям, вбитым по краю боргов, наглухо закрыли лодку и сделали ее похожей на дирижабль, севший на воду. Николай оказался внутри.
— Замечательно, Федя! — кричал он оттуда. — Тут прямо кают-компания!
— А как же выходить? — спросила Анна с берега. Николай просунул руку в щель между двумя полотнищами, снял одно кольцо с гвоздя и, откинув угол парусины, вышел прямо в воду через треугольную «дверь».
— Пожалуйте смотреть квартиру, — сказал он, подтаскивая лодку к берегу.
Девушки влезли внутрь и пришли в восторг, там оказалось просторно, уютно и светло: тонкая парусина «крыши» пропускала достаточно света, на средних банках можно было свободно сидеть не сгибаясь.
— Теперь нам не страшна непогода, — говорил Федор. — Остается только добыть сена, и мы будем окончательно готовы к путешествию.
— А тут сена сколько угодно, — сообщил Альфред, только что вернувшийся из небольшой экскурсии «в глубь страны». Он обнаружил сенокос совсем недалеко от места стоянки.
Однако завтрак был готов, и работу пришлось прервать. Путешественники собрались вокруг паруса, разостланного на траве, в тени высоких кустов, и принялись есть. Яичница с салом и помидорами оказалась необычайно вкусной. Вареный картофель, по общему признанию, ничем не отличался от каштанов. Даже хлеб, обыкновенный черный хлеб с чаем и сахаром вприкуску, был похож на торт, и если б не он, завтрак, пожалуй, оказался бы недостаточным. Словом, воздух и обстановка уже действовали.
— Ну-ну! — удивлялась Наташа. — Если так будем питаться полтора месяца, что же с нами станет?
— Так и будем, Наташа, — уверенно подтвердил Федор. — А что станет: окрепнем, поздоровеем, повеселеем!
После завтрака парусиновая крыша была снята с лодки. Мужчины принесли три огромные охапки сена и уложили его на дно. Тем временем девушки ликвидировали походную кухню, вымыли посуду. Все кухонные принадлежности были сложены в носовой «трюм», основные запасы продуктов — в кормовой. Мягкое сено скрылось под новыми парусиновыми полотнищами. В «плавучем доме» стало мягко и чисто, пол превратился в большую постель. Ясно определились две «спальни», разделенные средней скамейкой: у кормы, более широкая, — мужская, и впереди, поуже, — женская.