Генералиссимус
Шрифт:
После отъезда из Советского Союза Троцкий некоторое время жил в Турции, Норвегии, Франции. Он создал IV Интернационал и вел активную деятельность, направленную на раскол коммунистического движения за рубежом, овладение Коминтерном и, самое главное, продолжал руководить и направлять антисоветскую деятельность оппозиции в Советской стране, в частности и на устранение Сталина и его единомышленников.
После громких политических процессов 1937 года, на которых выявилась роль Троцкого как главного организатора всей подпольной антисоветской деятельности, Троцкий, опасаясь возмездия Сталина, решил уехать подальше, в более безопасное место, и в 1937 году поселился в Мексике, на окраине ее столицы в Койакане. Здесь
В Европе деятельность троцкистов направлял его сын, носивший фамилию матери, Лев Седов. Он не только вел антисоветскую пропаганду, но и активно сотрудничал с разведкой Германии, с гестапо. Работа продвигалась полным ходом, зарубежные троцкисты подставляли своих советских коллег для вербовки гитлеровским абвером и гестапо. Вот только один пример. (Из стенограммы открытого судебного процесса в 1938 году):
Чернов: - Я сообщил (Рыкову) о том, что еду в Германию. Не будет ли каких поручений? Рыков, зная меня как старого меньшевика, поставил передо мной вопрос о том, не смогу ли я, будучи в Германии, встретиться с Даном (* Дан - один из лидеров II Интернационала.), установить связь с ним и передать поручение от имени правового центра. Я Рыкову ответил, что такую возможность я имею и думаю, что в этом отношении может оказать помощь мой товарищ по меньшевистской работе, о котором я уже говорил, - это Кибрик. Тогда Рыков дал мне поручение установить связь с Даном и передать ему поручение от правого центра.
Вышинский: - Какое поручение?
Чернов: - Я забыл сказать, что при этой моей беседе с Рыковым присутствовал еще Томский. Поручения заключались в следующем: через партии II Интернационала поднять общественное мнение капиталистических стран против Советского правительства, через лидеров II Интернационала добиться у буржуазных правительств усиления враждебного отношения к Советскому Союзу; заручиться от II Интернационала, а через его лидеров - и от буржуазных правительств, поддержкой в случае захвата власти правыми в стране. Я на это Рыкову сказал, что недостаточно будет передать Дану только эти поручения. Безусловно, Дан поставит ряд вопросов о силах правой организации, о том, что правая организация будет делать после прихода к власти. На это Рыков сказал: "Вы можете заверить Дана, что мы располагаем достаточными силами в стране для того, чтобы свергнуть существующую власть и захватить ее в свои руки". Причем он особо указал, что мы располагаем этими силами, в том числе среди видных ответственных военных работников. Второе, что он указал: я могу заявить Дану, что правые после их прихода к власти установят правительство с учетом требований как II Интернационала, так и буржуазных правительств и пойдут на соглашение с буржуазными правительствами как по вопросам экономического порядка, так и, если потребуется, по вопросам территориального порядка.
Вышинский: - Подсудимый Рыков, перед поездкой Чернова в Берлин вы виделись с Черновым?
Рыков: - Да.
Вышинский: - Вы с Черновым разговаривали в присутствии Томского или с глазу на глаз?
Рыков: - В присутствии Томского.
Вышинский: - Вы давали поручения Чернову связаться в Берлине с Даном?
Рыков: - Да.
Чернов: - По приезде в Берлин я позвонил Кибрику, и мы условились с ним встретиться в баварском зале ресторана "Фатерланд". Эта встреча там с ним и произошла.
Вышинский: - Встреча состоялась?
Чернов: - Да, я сейчас расскажу все это подробно. Мы условились, что Кибрик устроит мне встречу с Даном, и встреча состоялась. Я передал Дану все поручения, которые я от правого центра, в лице Рыкова, получил... После беседы с Даном, происходившей, как я сказал, на квартире Кибрика, Дан уехал, а мы с Кибриком остались ужинать. После ужина я
Вышинский: - На вокзал попали?
Чернов: - Нет, не попал, а попал в полицей-президиум. В автобусе, в котором я ехал, ко мне пристало несколько немцев. Один из них меня толкнул, я его тоже в свою очередь толкнул... Я в полицей-президиуме протестовал и требовал, чтобы меня выпустили. Мне сказали, что я должен дожидаться утра и прихода начальника. Я переночевал там. Утром явился какой-то чиновник, хорошо говоривший по-русски, которому я тут же заявил протест. Он говорит, что должен доложить начальнику. Через некоторое время явился человек. Он назвался полковником Обергауз. Он вынул протокол, перевел мне его - я обвинялся в изувечении немцев, за это я должен отвечать как уголовный преступник, а кроме того, копию этого протокола, сказал он мне, направят в наше полпредство, и тут же предложил мне стать сотрудником немецкой охранки, немецкой разведки. Я отказался. Тогда Обергауз сказал - я, дескать, знаю кое-что о ваших делах в Германии. Я спросил - что? Он ответил - о ваших встречах с Даном. И показал мне несколько фотокарточек встреч с Даном, снятых как в Кенигштейне, так и в Берлине, и, кроме того, передал мне коротко содержание беседы с Даном.
Вышинский: - Чьей?
Чернов: - Моей беседы с Даном. Причем в этом изложении было ясное повторение слов Дана. Тогда для меня стало абсолютно ясно, что та ловля меня, которая происходила в Германии, организовывалась немецкой разведкой при полном содействии самого Дана и при участии Дана и что сам Дан, безусловно, является агентом немецкой разведки, равно как и Кибрик...
Вышинский: - Значит, полицейский чиновник мог знать разговор от Дана?
Чернов: - Да. Да, иначе он бы не передавал. Я после этого дал согласие и стал немецким шпионом.
Вышинский: - Значит, сами попались?
Чернов: - Да. После этого начались формальности - анкеты, подписка. Обергауз проинструктировал меня о той работе, которую я должен вести в Советском Союзе в пользу Германии. Причем, видя то волнение, в котором я находился, он говорил: вы напрасно волнуетесь. Вы боретесь против Советской власти, мы боремся против Советской власти, и, наверное, даже методы нашей борьбы в ближайшее время сойдутся.
Вышинский: - В чем выразилось ваше сотрудничество с германской разведкой?
Чернов: - Я работал... тогда не помню - заместителем наркома или членом коллегии Наркомторга...
Далее идет подробный рассказ Чернова о своей шпионской работе.
Кроме шпионской работы, многие троцкисты по указанию из-за рубежа, да и в соответствии со своей тактикой, проводили террористические акты. Переход "право-троцкистского блока" к террору Рыков мотивировал следующим образом: "При нелегальном заговорщическом характере контрреволюционной организации правых, при отсутствии надежды каким-либо другим путем прийти к власти, - принятие террора и "дворцового переворота" давало, по мнению центра, какую-то перспективу".
Бухарин, признавший на следствии, что на путь террора "право-троцкистский блок" стал еще в 1932 году, показал следующее: "В том же 1932 году при встрече и разговоре с Пятаковым я узнал от него об его свидании с Л. Седовым (сыном Троцкого.
– В. К.) и получении от Седова прямой директивы Троцкого перейти к террору против руководства партии и Советской власти. Должен также признать, что, по существу, тогда мы и пошли на соглашение с террористами, а мой разговор с Пятаковым явился соглашением о координации наших с Троцким действий, направленных к насильственному свержению руководства партии и Советской власти".