Генерал
Шрифт:
– Лежи, – чуть сильнее прижимаю девчонку к себе. – Как-то они без тебя справлялись.
– Папа, наверное, уже уехал в офис. Он ранняя пташка, – бормочет Катерина, расположившись у меня на плече. Выводит по руке какие-то узоры.
– Тесть- красавчик, – усмехаюсь я. – Вчера обалдел, когда его на аэродроме увидел. Все кордоны прошел и на взлетной меня встретил.
– Ну и правильно. Машину генералу Ордынцеву подают к трапу самолета, – хихикает Катерина. И так призывно трется сиськами, что устоять невозможно.
– Кать, –
Жена выгибается навстречу. И я словно дурею от обладания именно этой женщиной. Страстной, красивой, утонченной.
«За Катьку я и убить могу», – рассуждаю, стоя под душем.
Вот и вчера не удержался. Врезал козлу, работающему на Айрата. Тесть его оперативно в капкан загнал. Предъявил мне в гараже сучонка. Писал чистосердечное для ментов. А меня увидел, затрясся весь. Ну и отхватил в будку.
– Вася, – поморщился тогда Димиров. – Ну какого… Катя сейчас увидит содранные костяшки. Вопросов не оберемся.
– Они не знают? – подходя к дому, киваю на выбежавших навстречу девушек.
– Нет. Тихо сработали, – цедит тесть и растягивает губы в улыбке.
– Ой молодца! – выдыхаю с уважением.
– Стараемся, товарищ генерал, – ехидно замечает Саня.
– Васечка, у тебя какие на сегодня планы? – вторгается в мои мысли жена. Подойдя к зеркалу, крутит голой задницей, причесывается, глядя на меня в отражение.
Дразнит зараза маленькая! Ох дразнит!
– В штаб надо съездить. Получить пенделя и руководящие ЦУ. А завтра уже вернуться к исполнению обязанностей, – докладываю засмотревшись.
И неожиданно ловлю себя на странной мысли. Впервые за многие годы я рассказываю о своих планах на день. Пытаюсь подстроиться под другого человека. Сплю всю ночь в обнимку с единственной женщиной и чувствую себя брошенным, стоит ей только выйти из спальни. Интересный опыт. Мне нравится. Именно, о такой жизни я и мечтал, ночуя под каким-нибудь барханом в горячей точке. Именно эту женщину представлял, когда лежал в лужах под проливным дождем и ждал, когда закончится атака противника.
– А у тебя какие планы? – подхожу сзади. Прижимаюсь мокрым торсом к бархатистой спине. Перебираю пальцами, будто считаю ребрышки.
– Вася! Прекрати! Ты же мокрый весь! – голосит Катерина, пытаясь вырваться из захвата. Но куда там!
– Еще не весь, – упираюсь затвердевшим членом в упругую ягодицу. И развернув жену, опускаю ее на мраморную столешницу.
– Мы так сегодня никуда не уйдем, – хихикает Катерина, обвивая мою шею руками. Раздвигает бедра, усаживаясь поближе к краю.
Подхватив обеими руками под попу, снова толкаюсь в теплое Катькино нутро. Тугая плоть словно перчатка обхватывает мой неутомимый член. И меня накрывает с головой от острого наслаждения.
Я
– Не могу я тобой насытится, Катя, – вздыхаю я с последним глубоким выпадом. Зарываюсь носом в пушистые Катины волосы. И пытаюсь вернуться в реал. Мать его… Как же это сложно. – Надо выходить в отставку и не выпускать тебя из спальни, – заявляю шутливо.
– Сегодня же напиши рапорт, – вторит мне Катерина и не спешит разрывать объятия. Не торопится в душ, не тянется за телефоном.
– Так какие у тебя планы на сегодня? – спрашиваю, помогая спуститься со столешницы.
– Ничего особенного, – пожимает плечами жена. – Хочу в универ заехать, забрать документы, – воркует она, поднимая на меня глаза.
– Когда будешь выезжать, напиши, – киваю я коротко. – Если я освобожусь к этому времени, подъеду к МГУ. Заберу тебя. Может, по Москве погуляем.
– Суперская идея, Васечка, – тут же соглашается Катерина. – А ты когда освободишься?
– Смешной вопрос, – улыбаюсь я. – Знаешь, как в старом анекдоте… Когда отпустят, тогда и приду.
– То есть… – печально опускаются губки любимой.
– Будем надеяться на лучшее. Там у нас ЧП в округе. Пацан сбежал из части. Вот мне дыню вставят королевского размера, потом пожурят по-отечески и отпустят. А я возьму под козырек, скажу «Так точно!» и приеду к тебе.
– Это точный алгоритм? – с сомнением глядит на меня жена.
– Ну не знаю, – тяну насмешливо. – Смотря кто журить будет, а кто дыню вставлять. Все очень индивидуально, Кать.
В спальне пиликает мой служебный сотовый. Приходится наскоро чмокнуть жену в макушку и выбежать за трубкой.
– Да, Тарасов, – рявкаю на помощника, оторвавшего меня от жены. – Ты подъехал? Сейчас скажу, чтобы пропустили. А ты китель привез? Ну молодец… Я сейчас спущусь.
– Пригласи человека завтракать, – выходит из ванной Катя. – Наверняка, он ничего не ел с утра. И ты покушаешь по-человечески.
– Настоящие мужики не кушают, Кать, – смеясь натягиваю тренировочные штаны и майку.
– Совсем? – фыркает кошкой жена.
– Они едят, жрут, хавают, трескают. А кушают только женщины и дети. Понимаешь?
– Не совсем. Но постараюсь вникнуть, – надевает белье жена.
И я снова как дурак залипаю на ее полной груди, обрамленной тонкими кружевами. Упираюсь взглядом в просвечивающие через белую ткань соски и негодующе мотаю головой, когда Катерина накидывает сверху белый шелковый халат. – Так не выпущу тебя из спальни, – рычу глухо. – Ты всем мужикам в доме стояк обеспечишь…
Понимаю, что несу бред. Но ничего с собой не могу поделать. Ревную как бешенный.
– Ордынцев, или в баню! – отмахивается от меня Катя. Но халат надевает другой. Темно-синий с красными цветами и сразу становится похожей на японскую гейшу. – Этот тоже нельзя? – заметив сомнение в моем взгляде, шипит негодующе.