Генерал
Шрифт:
Стоя в стороне, генерал Асланов, с часами в руках, внимательно наблюдал за происходящим. Он видел, как молодой боец, забежав сбоку строя, обратился к Тетерину:
– Товарищ лейтенант, разрешите встать в строй!
– Надо сначала привести себя в порядок, обратиться к старшему, а уж потом просить разрешения встать в строй! – заметил Ази Асланов.
Полад, мечтавший увидеть командира бригады, не узнал в темноте генерала. Он видел Ази в Ленкорани, мельком, еще до войны, слышал от отца и матери, от соседей, что к тетушке Нушу приехал сын, который служит в армии, в России, и что будет свадьба.
Быстренько приведя одежду в порядок, Полад получил разрешение встать в строй и шмыгнул за спину Геннадия. Ему до слез было обидно, что опоздал. А Геннадий, чуть-чуть обернувшись, спросил шепотом:
– Знаешь, кто сделал тебе замечание? Генерал Ази Асланов, командир бригады.
– Ази Асланов?! – глаза Полада сначала сверкнули радостью, но тут же и потухли. Получить замечание от своего кумира! Это ему и в дурном сне не могло присниться.
– Никогда не думал, что ты так крепко спишь, – шептал Геннадий.
– А я долго не спал, и вдруг, как назло, провалился в сон… Теперь боюсь: генерал не погонит меня в распоряжение старшины?
– Думаю, нет!
– Разговорчики! – прошипел Аркадий Колесников. – Хотите получить еще одно замечание?
Когда Тетерин доложил о боевой готовности роты, генерал, взглянув на часы, покачал головой:
– Гвардии лейтенант Тетерин, твои танкисты очень медлительны. Словно к ногам у них пудовые гири привязаны. Что это такое? Сигнал боевой тревоги когда еще раздался, а вы только-только докладываете! Если в бою так будете пошевеливаться, враг не даст вам даже вздохнуть!
После отбоя Асланов, Филатов и другие командиры пришли в землянку Тетерина. Командир роты все еще не оправился от конфуза.
– В приказе по результатам проверки твоя рота, Тетерин, названа среди отличившихся. Однако сегодня она меня не порадовала.
– Опоздавший по тревоге боец, товарищ генерал, впервые оказался в таком положении. Новичок. Если бы не его опоздание…
– Кем он числится в экипаже? Стрелок-радист? А смыслит он хоть что-нибудь?
– За короткое время, что он находится в роте, с помощью старшего сержанта Аркадия Колесникова Полад Талышлы вполне освоил свою специальность. Мы его дважды экзаменовали. Ответил на вопросы и практические действия выполнил хорошо.
– Командир танка что о нем думает?
– Аркадий Колесников сам просил меня за него.
– Тогда ничего. Аркадий Колесников – командир требовательный, слабого бойца в экипаж не возьмет. Но опоздание…
И уже уходя из роты, генерал вновь поинтересовался Поладом.
– Он прибыл с пополнением, товарищ генерал. Ваш земляк, – улыбнулся Гасанзаде. – С приключениями, но в бригаду пробрался… Будет солдатом.
– Фамилия его Талышлы? Что-то знакомое. А как по отчеству?
– Талышлы Полад Ибрагим оглы.
– Ибрагим оглы? Я знал одного Ибрагима Талышлы. Он был нашим соседом. В начале войны погиб при защите Крыма. Может, это его сын?
– Можно позвать его, спросить.
– Нет, не стоит тревожить. Пусть отдыхает. Узнаем – и спросим в другой раз.
Асланов с Филатовым сели в машину и направились в другой батальон.
Глава
1
Внимательно следя по газетам и сводкам Информбюро за событиями на фронтах, Асланов с нетерпением ожидал приказа командования о наступлении.
Войска Третьего Белорусского фронта все еще стояли в обороне, но на других фронтах, протянувшихся от Балтийского до Черного моря, произошли большие перемены. Войска Ленинградского фронта, перешедшие в наступление еще в январе, окончательно прорвали мощное кольцо блокады вокруг города и продвинулись до эстонских земель. Войска Четвертого Украинского фронта, перешедшие в наступление на юге, освободили Крымский полуостров. А войска Первого, Второго и Третьего Украинских фронтов, отбросив врага с правого берега реки Днепр, во многих местах вышли к западным границам Украины. Немецкое командование, предвидя новое широкое наступление советских войск, срочно перебрасывало на Восточный фронт войска, стоящие в европейских странах.
Третий Белорусский фронт не мог долго оставаться в бездействии, это было видно по всему. Наступили теплые дни. Дороги просохли, земля прогрелась, деревья покрылись густой листвой. Танкисты, стоявшие в белорусских лесах еще с зимы, с радостью наблюдали перемены, происходящие в природе, каждый день замечая вокруг что-нибудь новое. Листик, который вчера еще был с ноготь, сегодня вырос; воды ручьев, бегущих в реки, с каждым днем становились прозрачнее; раскрывались бутоны полевых цветов, все зазеленело вокруг, поляны стали похожи на яркие пестрые ковры, и даже на брустверах окопов пробилась густая трава.
Самое время наступать!
А приказа все не было.
Люди устали ждать. По правде, они устали и от занятий, от тактических учений, которые следовали друг за другом, практически без передышек. Ази не терял ни часа, ни минуты, не пренебрегал ни одной мелочью, и строевая подготовка сменялась изучением материальной части, изучение – тревогой, марш заканчивался «боем», «бой» – теорией, теория – политинформацией, а за ней следовало построение, смотр и снова занятия.
Белорусские леса были хорошо знакомы Асланову еще до войны. Тут с бойцами стрелкового взвода, которым тогда командовал, частенько проводил он занятия, да иногда на охоту изредка хаживал. Да и сейчас, едва выдавалась свободная минута, он садился за руль своей машины, усаживал рядом шофера и выезжал в окрестности подышать лесными запахами, полюбоваться зеленеющими полями. Но времени все меньше и меньше было, и теперь он едва урывал минутку, чтобы освежить в памяти академическую премудрость, заглянуть в наставления.
За этим занятием и настиг его телефонный звонок. Ази взял трубку.
– Алло, я слушаю. Добрый вечер. Да, это я, товарищ генерал… Ну, слава богу, пришла, наконец-то, и наша очередь.
Никто не знал, когда начнется наступление, но к переднему краю с вечера до утра шли и шли войска, появлялась техника и исчезала в лесах.
Бригада Ази Асланова стояла в тылах. Чтобы выйти к переднему краю, следовало совершить молниеносный бросок; командиры получили приказ приготовиться к этому броску.