Генерал Власов
Шрифт:
О возможности удержать оборону по всему фронту не шло и речи. Несмотря на нехватку сил, Власов решил контратаковать. Он шел на риск, однако атака представлялась ему единственным способом нарушить планы противника — задержать немецкое наступление. Силами нескольких танков, командование над которыми он возглавил лично, и моторизованных частей он сумел пробить брешь в позициях немцев, однако через несколько часов оказался в окружении, отрезанный от остальных войск армии. По рации Власов отдал приказ об отвлекающем ударе на следующее утро и устремился вперед, чтобы поддержать своих встречной атакой с запада. Маневр увенчался успехом, и оба острия наступления соединились под Химками.
Немцы остановили наступление — обороняющимся удалось выиграть столь драгоценное для них время. Однако очень скоро натиск возобновился, снова стало казаться, что враг вот-вот прорвется в Москву. Власов истратил
Решение это стало своего рода поворотным пунктом. Немцы столкнулись с противодействием, и удар их не достиг цели. Метели и образовавшиеся из-за них метровые сугробы осложняли работу служб снабжения, отказывали двигатели и оружие, остро не хватало теплого обмундирования, и тысячи обмороженных ожидали отправки в тыл. Самоубийственное наступление, приказ о котором отдал Гитлер, захлебнулось. Немецкие дивизии, оказавшиеся не в состоянии сдерживать контратаки свежих частей, начали откатываться. Однако и им в свою очередь удалось заставить русских остановиться, и на какой-то момент обстановка на фронте стабилизировалась.
На следующий день, 6 декабря, Власов принял второе решение, которое раз и навсегда определило исход битвы за Москву. Несмотря на большой риск, не зная точного положения дел у противника, он возобновил контратаку. Измотанные немецкие части начали отступать. 20-я армия Власова устремилась вперед, выдвигаясь примерно на 150 км от Волоколамска к Ржеву. Соседствовавшие с ней русские армии тоже перешли в наступление. [19] Впервые с начала войны удалось серьезно потрепать овеянные ореолом славы блицкрига немецкие дивизии. Москву отстояли, спасли, и одним из ее спасителей по праву можно назвать Власова.
19
Правда. 1941. 13 и 15 декабря.
Конечно, командовал на центральном направлении Жуков, и помимо 20-й армии Власова там действовали многие другие соединения — 30-я армия Лелюшенко, 1-я ударная армия Кузнецова, 16-я Рокоссовского, 5-я Говорова, 50-я Болдина и 10-я армия Голикова. Однако 20-я армия Власова находилась в центре, и именно она совершила действия, переломившие ход сражения.
Фамилия его была теперь у всех на устах, и журналисты наперебой искали встречи с ним. Американский корреспондент Ева Кьюри писала: «Этот человек знает, как сражаться, и сражается не только с решимостью, не только с храбростью, но и со страстью». [20] Илья Эренбург встретился с Власовым и написал об этой встрече статью. [21] 24 января 1942 г. Власов получил орден Красного Знамени [22] и звание генерал-лейтенанта. [23]
20
Сuгiе Е.Journey Among Warriors // Doubleday, Doran, Garden City, 1943.
21
Красная звезда. 1942. 13 марта. Эренбург вновь описывает встречу в пятом томе воспоминаний «Люди, годы, жизнь». Он называет Власова «интересной личностью, честолюбивым, но смелым человеком», пользовавшимся популярностью у своих солдат. Услышав о том, что Власову доверили командование ударной армией, Эренбург подумал: «Неплохой выбор». Между тем Эренбург объясняет последующий переход Власова в лагерь противников Сталина и его режима тем, что «убеждений у него не было — только честолюбие». Власов, по его мнению, рассчитывал стать не менее чем «главнокомандующим или военным министром обкорнанной России под покровительством победившего Гитлера». Он был «брошен и забыт всеми, даже своими наймитами, вовремя успевшими перебежать в американскую оккупационную зону».
22
Известия. 1942. 3
23
Известия. 1942. 25 января.
Необычайно холодная даже для России зима медленно уступала место весне. Грязи было больше, чем обычно. Распутица сделала невозможным ведение боев и дала Красной Армии время на пополнение частей. В конце февраля Власов получил несколько суток отпуска и встретился с женой и сыном, как позднее оказалось, в последний раз. 6 марта его вновь вызвал Сталин и в присутствии Молотова, Берии, Ворошилова, Маленкова и главкома ВВС генерала Новикова назначил заместителем командующего Волховским фронтом, чтобы Власов мог, по выражению Сталина, «навести порядок» — чего не удалось достигнуть генералу Мерецкову.
В конце встречи, после того как было проанализировано военное положение, Сталин сказал, что политическая неблагонадежность населения и некоторых частей армии создали критическую обстановку в первые месяцы. Однако, к счастью, «фашисты скоро сами проучили этих людей». Власов был поражен — никогда еще никто так откровенно не признавал фактов. Высказывание Сталина говорило об осознании им опасной возможности того, что немцы могли мобилизовать против него враждебно настроенное к коммунистам население. Еще 16 июля 1941 г. в секретном приказе № 0019 Сталину пришлось фактически признать, что «на всех фронтах есть немало частей, которые бросают оружие и с распростертыми объятиями переходят на сторону врага при первом же боевом соприкосновении… в то время как число надежных комиссаров и командиров невелико». [24]
24
Процитировано по кн.: Dallin A. Deutsche Herrschaft in Russland 1941–1945. Duesseldorf: Droste Verlag, 1958. Ss. 78 fn. Речь, по-видимому, идет о печально знаменитом приказе Ставки ВГК № 270. — Прим. ред.
Представление о том, как мало полагался Сталин на свои собственные войска, сколь слаба была его вера в них, позволяет составить сделанное им Рузвельту и Черчиллю предложение о том, чтобы американские и британские части действовали на советской территории. Спустя полтора месяца после начала войны в России специальный посол Рузвельта Гарри Гопкинс докладывал о готовности Сталина приветствовать развертывание американских войск на любом участке фронта, даже при условии, что они будут находиться исключительно под управлением американского верховного командования. [25] А в сентябре 1941 г. Сталин телеграммой обращался к Черчиллю:
25
Sherwood R.RooseveltundHopkins. Hamburg: WolfgangKrueger Verlag, 1950. Ss. 268 ff.
По моему мнению, есть только один выход — создание второго фронта на Балканах или во Франции уже в этом году, что приведет к переброске туда с Восточного фронта от тридцати до сорока [немецких] дивизий. В то же время до октября необходимы поставки тридцати тысяч тонн алюминия, а также ежемесячно — четырехсот самолетов и пятисот танков. Без соблюдения этих двух условий помощи Советский Союз либо потерпит поражение, либо окажется настолько ослабленным, что утратит способность содействовать своим союзникам путем проведения собственных операций на фронте в ходе борьбы с гитлеризмом.
Когда Черчилль отозвался, что «создание второго фронта на этот момент по техническим причинам не представляется реальным», Сталин ответил:
«…Я не сомневаюсь в желании Британского правительства стать свидетелем победы Советского Союза… Если оно считает открытие второго фронта на западе невозможным, нельзя ли найти какой-то способ более активно поддерживать Советский Союз на его фронтах? Я считаю, Великобритания могла бы без риска высадить от двадцати пяти до тридцати дивизий в Архангельске или же перебросить их через Иран в южные районы России. Таким образом, военное сотрудничество между советскими силами и войсками Британии могло бы быть начато на территории СССР…» [26]
26
Churchill W.Memoiren. Stuttgart: Parnass-Verlag, 1951; Sherwood R.Op. cit. S. 304.