Генерал МИД
Шрифт:
Но однажды, уже в двадцатые годы, случилось несчастье. Некий комиссар, проезжая через станцию, где схоронился Димин прадед, узнал в путевом обходчике давнего классового врага. Его расстреляли сразу, без суда и следствия, а с семьей обошлись по страшным законам того времени.
Детей сослали в лагеря, как членов семьи врага народа. Советская тюрьма никого не исправляла, и дети автоматически попадали во взрослые лагеря. Диминого прадеда расстреляли, а его сын, дед Димы, попал на знаменитые Соловки. И трубить бы ему там до смерти, если бы не случай.
В лагере он подружился с другим заключенным, практически
Его сын, Олег Павлович Якубовский, - отец Димы. Жизнь семьи на очередном витке истории началась с интриги. Может быть, это наложило свой отпечаток на авантюрный характер моего мужа.
Мальчик из поселка Болшево
Те, кто считает, что Дмитрий Якубовский по происхождению принадлежал к сливкам общества, считался маменькиным сынком и никогда ни в чем не нуждался, будут разочарованы.
Дима родился в Болшеве - подмосковном поселке. Он рос в самой обычной семье среднего достатка. Его родители работали в закрытом институте оборонной промышленности. Олег Павлович, отец Димы, умер совсем молодым, в сорок два года, от цирроза печени, хотя в рот не брал ни капли спиртного. Врачи слишком поздно поставили диагноз, и спасти его было невозможно. Осталось трое детей, Дима - старший. Пенсия, которую положило государство в связи со смертью кормильца, составляла всего 80 рублей, и случались дни, когда в доме нечего было есть.
Любая покупка, будь то книги или одежда, пробивала солидную брешь в семейном бюджете. Дима, заменивший младшим братьям отца, умудрялся кормить семью на 5 рублей в неделю. Меню было стандартным: макароны в разных видах. Дима и сегодня предпочитает простую еду: картошку, мясо, соленые огурцы, маринованные грибы и те же макароны. Единственная "роскошь", без которой он не может обойтись, - это соки. При этом Дима не пьет ни чая, ни кофе.
...Это была благородная бедность, не напоказ. В школе никто не догадывался, что в семье Якубовских еле сводят концы с концами. Мама делала все, чтобы дети выглядели не хуже других. У неё это получалось: учителя обращали внимание на идеально отглаженную форму всех троих братьев. Мама охотно делилась секретом: чтобы воротнички стояли, как новые, нужно при стирке капнуть немного уксусной эссенции.
Нелли Григорьевна Токарева, которая работала завучем в Болшевской школе, а потом воспитывала моего сына Лешу, часто вспоминает разные истории. Как правило, это веселые эпизоды, в которых Дима выглядит героем. Тут ничего не поделаешь.
Когда о Диме уже писали все газеты, в школу приехал следователь из Генеральной прокуратуры и изъял его личное дело. Виктор Павлович Баранников в свое время утверждал, будто Дима в детстве был шизофреником, о чем в школе есть соответствующая справка. Нелли Григорьевну, ставшую уже директором школы, обязали дать характеристику бывшего ученика. Получилась просто ода Якубовскому, без преувеличений. Ее вызвали в РОНО: "Вы так его расписали, так расписали... Впору к правительственной
Дима ещё ребенком отличался независимостью. Из-за этого у него случались конфликты с учителями. Впрочем, именно благодаря одному такому ЧП Дима и познакомился с Нелли Григорьевной.
В шестом классе учительница русского языка несправедливо занизила ему оценку. Другой ребенок плюнул бы и забыл или в крайнем случае пожаловался родителям, только не Якубовский. Он подошел к учительнице после урока и потребовал: "Объясните, пожалуйста, что здесь не так". Пожилая "русичка" вспылила: "Ты, щенок, как ты посмел?"
Но она плохо знала Якубовского. Он был из тех, кто всегда добивается своего. Он и сейчас отстаивает свою позицию до конца. Поэтому Дима не угомонился, а с тетрадкой, в которой досконально была изложена суть конфликта, направился прямо к директору школы. Директор не стал вникать в проблемы шестиклассника и отправил Диму к завучу.
– Я сразу поняла, что этот далеко пойдет, - вспоминает Нелли Григорьевна, - поговорила с ним, как со взрослым человеком, объяснила, что иногда надо прощать. Взрослые тоже ошибаются, но не всегда готовы признать свои ошибки. Особенно учителя. Дима все выслушал и обещал закончить эту историю, а на другой день поджег учительнице дверь... Было и такое. Правда, потом Димка сам её отремонтировал да ещё своими руками сплел коврик и положил перед дверью.
К нему постоянно обращались за советом и за помощью. Особенно в старших классах. Даже учителя знали, что Якубовский может решить проблему, перед которой пасуют взрослые. Когда после субботника в школе сбивались с ног, чтобы найти машину для вывоза мусора, Димка, словно маг, мог выйти на дорогу и договориться с шофером грузовика. Если к этому времени все ребята разбегались по домам, Дима засучивал рукава и за час-два успевал погрузить мусор.
Любовь-морковь
Когда Дима заканчивал десятый класс, на свадьбе у своей дальней родственницы он познакомился с девушкой, которую звали Наташа. Дима не знал, сколько ей лет, а выглядела она очень молодо. Он спросил, где она учится, и Наташа ответила, что студентка университета.
Ему очень хотелось переспать с красивой девушкой, но организовать это мероприятие было непросто. Однажды Диме удалось раздеть Наташу в лесу, но дальше дело не пошло. Сделать последний шаг он не решился. В другой раз он пригласил её приехать в Болшево. Устроить интимное свидание дома Дима не мог, но приятель обещал ему ради такого важного дела дать ключи от дачи. Надо ли говорить, какие планы роились в голове десятиклассника и какие картины рисовались в его возбужденном сознании при одной только мысли о том, что, наконец, он останется с Наташей наедине и тогда...
Приятель сдержал слово и дал ключи. Дима никогда раньше не бывал на его даче и поэтому не представлял, какое разочарование его ждет. Конечно, при слове "дача" каждый представляет себе свое. Кто-то воображает трехэтажный особняк, кто-то - элегантную виллу, кто-то - финский домик, а кто-то - грубо сколоченный хозблок. Но то, что увидел Дима, превзошло самые страшные ожидания. Это был какой-то заплеванный чердак. Наташу вид "дачи" не смутил, и она сказала: "Давай!" Но эстет Дима не мог представить себе, что станет мужчиной в таком ужасном и жалком месте.