Генерал Маргелов
Шрифт:
На первый взгляд это в основном обыкновенные тройки. Но это не совсем так. Тройка для такого военного организма, как корпус, оценка положительная. Ибо надо долго прослужить в армии, чтобы усвоить правильное понимание оценок.
При этом в той же аттестации одна и та же рука укажет: «В 1952 году значительно повысилась парашютно-десантная подготовка. Во всех частях успешно проведены ротные, батальонные и полковые учения с практическим десантированием.
В частях корпуса заметно улучшился воинский порядок, однако ещё имеется значительное количество чрезвычайных происшествий и воинских правонарушений, непосредственно влияющих на воинскую подготовку.
Состояние боевой техники и вооружения в корпусе
Уют и благоустройство войск созданы удовлетворительно».
Учитывая весь план работ, проделанный комкором с момента своего назначения на эту должность, можно отметить, что это абсолютно великие заслуги при скромном их «летописце».
Сам же генерал-майор Маргелов никогда не изменял себе и своему характеру.
В пятьдесят третьем в 98-й дивизии его корпуса произошло чрезвычайное происшествие. Один солдат, по-мальчишески обидевшись на своего командира роты за то, что тот обещал ему за хорошую службу отпуск и не дал его, находясь в карауле, напился и в таком состоянии решил убить обидчика-офицера. Те из командиров, кто пытался с ним говорить, ничего не смогли сделать. Дошла очередь до командира дивизии. Не получилось разговора с пьяным солдатом и у него. Тогда он докладывает о происшествии комкору и просит разрешения, «во избежание ненужных жертв применить по солдату оружие на поражение».
— Ждать меня, выезжаю сам на место происшествия! — ответил генерал Маргелов.
«Приехав на место, генерал Маргелов увидел, что пьяный часовой спрятался и не подпускает к себе никого, повторяя угрозы застрелить любого, кто к нему приблизится, — пишут его сыновья. — Солдаты его полка залегли кольцом вокруг поста, готовые открыть огонь. После доклада о происшествии командир корпуса приказал всем оставаться на местах, а сам направился… прямо к Сидорову. Комкора упрашивали не подходить к солдату, мол, лучше его застрелить — ведь убьёт же!
Таминдаров Х. Ш. вспоминает, что у Маргелова был бельгийский пистолет, и он медленно приближался к солдату, заложив руки за спину. Но это не соответствует тому, что рассказывал отец. Если при нём и был пистолет, то только не в руках.
Приблизившись к солдату метров на двадцать, генерал Маргелов спросил: «Знаете ли Вы меня?» Солдат ответил утвердительно: «Да, знаю, Вы командир корпуса ВДВ». Комкор ответил, что это очень приятно, и спокойным голосом сказал: «Положи автомат и подойди ко мне». Однако солдат срывающимся голосом попросил не подходить, а то застрелит. «Я на посту и могу убить!» — почти простонал он. Позже генерал Маргелов сказал своим начальнику отдела кадров и начальнику политотдела Аксёненко: «Когда солдат сказал, что знает меня, я почувствовал — психика его не нарушена».
А в тот момент генерал Маргелов, уловив некую тень замешательства в голосе солдата, сделал ещё несколько шагов к нему и громко и властно заявил:
— Слушай, солдат! Даю тебе честное генеральское слово, если отдашь мне автомат, судить тебя не буду!
— Товарищ генерал! Не подходите, застрелю!
— Ах ты, мудак паршивый, стреляй, гад, в своего генерала! Меня фашисты расстреливали четыре раза и не убили! А ты, засранец, хочешь убить! Да тебя твои сослуживцы тогда растерзают! Положи автомат и подходи ко мне! Я тебя не дам в обиду!
Распахнув шинель, решительно двинулся к солдату.
Солдат явно растерялся. Такого оборота дела не ждал, и, видимо, трезвея, крикнул:
— А Вы действительно не накажете меня?
— Даю генеральское слово, что судить не буду!
После этих слов солдат медленно вышел из сарая, молча положил автомат у своих ног и остался стоять, даже не шевелясь.
Генерал быстрым шагом подошёл к нему, обнял его, затем усадил его на лежащее рядом бревно, угостил папиросой.
—
Комкор попрощался с командиром дивизии, а командиру полка, уезжая, едко заметил:
— Из тебя, подполковник, командир полка, что из собачьего дерьма пуля!».
Не изменял своему характеру Василий Филиппович и в отношении к парашютным прыжкам. Несмотря на свою высокую должность, несмотря на свой возраст, а ему перевалило уже за сорок пять, несмотря на множество ранений, полученных в боях, он продолжал регулярно прыгать. Иногда даже с риском. При этом, как вспоминает A.B. Кукушкин, «от прыжков никого не освобождал. Саботажников и трусишек вывозил на прыжки лично и, как правило, в выходной день. В Управлении корпуса не прыгал лишь один человек — начальник тыла корпуса полковник Жуков, человек пожилой и больной.
Где-то в 1954 году увлечённость комкора прыжками каким-то образом дошла до маршала Малиновского Р. Я., и тот распорядился впредь генералу Маргелову В. Ф. прыжки с парашютом совершать только по его личному разрешению».
К слову, командир корпуса уже до этого имел звание инструктора парашютно-десантной службы.
На всём этом можно было бы и не заострять внимания, если бы не одно «но». Пути Господни действительно неисповедимы! Когда Василий Филиппович по недоразумению покинул лётную школу и, казалось бы, навсегда, был отлучён от неба, разве он думал, что вновь встретится с ним в качестве командира соединения десантников и в качестве парашютиста? Конечно же, нет! Но жизнь штука сложная и, как говорится, на всё воля Божья. Однако самое интересное заключается в другом. Генерал Маргелов, по воле судьбы оказавшись в Воздушно-десантных войсках, принял это как должное, а возможно и как знак судьбы. Он не просто вошёл в эту новую для себя роль, но и не стал в ней случайным человеком. Василий Филиппович пришёл в ВДВ командиром сложившимся, с богатейшим командным опытом и соответственно с опытом боевым. Немаловажно и то, что пришёл после окончания Высшей военной академии. Безусловно, именно его настоящий, что называется, русский характер и сыграл в этом действии свою главную роль. Маргелов пришёл в ВДВ, словно его там давно ждали, пришёл по-своему первопроходцем, по-своему новатором. Он принёс туда много своего, что видимо, оказалось кстати.
Новый поворот в судьбе Василия Филипповича мог произойти в 1953 году, когда в августе его вызвали в Москву. Рассматривался вопрос о его назначении Комендантом столицы.
«— Товарищ Маргелов, есть предложение назначить Вас Комендантом Москвы. Как вы на это смотрите?
— Спасибо большое за доверие. Единственное, чего я боюсь, так это чтобы международного скандала не вышло.
— Как это?!
— Да, понимаете, ведь придётся и с иностранцами встречаться, какие-то вопросы с ними решать. А я, знаете ли, человек крутой, если что не по мне, так всё открытым текстом и выскажу. Да ещё в соответствующих выражениях.
— Каких это ещё «соответствующих выражениях»?
— Которые, как правило, называют непечатными!» — вспоминал сам Василий Филиппович.
Вскоре было решено, что генерал-майор Маргелов на эту «блатную» должность не подходит.
Но не всё в жизни стоит рассматривать с точки зрения примитивной человеческой выгоды. Постановлением Совета Министров СССР от 3 августа 1953 года и приказа Министра обороны Василию Филипповичу было присвоено очередное воинское звание «генерал-лейтенант» согласно занимаемой должности. А в 1954-м два советских военачальника на должность командующего Воздушно-десантными войсками в один голос предложили кандидатуру генерал-лейтенанта Маргелова. Один из них был маршал Советского Союза Р. Я. Малиновский, а другой — генерал-полковник A.B. Горбатов (командующий ВДВ).