Генерал Кутепов
Шрифт:
Начали спорить. Кутепову помогал полковник Павленко, совсем, правда, квелый, больной, так что больше говорил сам Кутепов.
Его нельзя было переспорить. Он разложил все по полочкам: нельзя действовать так, как действуют запасные полки, выведенные для охраны порядка на улицы. Что это за заставы, которые должны запереть отдельные районы от прохода посторонней публики и которые всех пропускают? Неисполнение приказа роняет авторитет офицеров, разбалтывает дисциплину солдат, толпа приучается не выполнять распоряжений начальства. Надо выбрать
И ни одного слова в защиту прав народа и депутатов Думы.
Все почувствовали: с этим лучше не связываться, опасно.
Завтрак кончился. Дальше события разворачивались, как ураган.
На следующий день рано утром Кутепова вызвали к телефону. Он еще был в постели, разговаривала сестра. Звонил поручик Макшеев, просил Александра Павловича спешно приехать на Миллионную.
Значит, что-то случилось. Кутепов, предчувствуя недоброе, быстро оделся, взял извозчика и помчался к старым Преображенским казармам. Там поручик Макшеев торопливо объяснил, что в казармах Гвардейской конной артиллерии возбунтовалась учебная команда Лейб-гвардии Волынского запасного полка и что волынцы ворвались в казармы Преображенской нестроевой роты и заставили ее к себе присоединиться. К тому же закололи заведующего полковой швальней полковника Богданова, он хотел выгнать волынцев со двора.
Кутепов понял: беда! Надо действовать. Где командир Преображенского запасного батальона полковник князь Аргутинский-Долгоруков?
Ответили: вызван к Хабалову.
Но почему здесь несколько офицеров из новых казарм, что на Кирочной?
Кутепов распорядился штабс-капитану Эллиоту-старшему и остальным отправиться туда.
Ему подчинялись. Его положение помощника командира Преображенского полка и его решимость влияли крепко.
Тут же Макшеев доложил, что от Хабалова прибыл автомобиль, приказано немедленно ехать на Гороховую, в Градоначальство.
Поехали. У подъезда Кутепова ждал жандармский ротмистр и сразу провел полковника наверх, в большой кабинет генерала Хабалова.
История выбрала Кутепова для участия в последнем акте Петровой трагедии, расколовшей Россию.
— Господин генерал, полковник Кутепов прибыл!
И одного взгляда на него достаточно, чтобы стало ясно: может!
На Кутепова смотрят все, человек семь, среди них и полковник Павленко (а, это он, наверное, сосватал!), и градоначальник генерал Балк.
Генерал-лейтенант Хабалов начинает говорить:
— Я назначаю вас начальником карательного отряда.
Кутепов отвечает:
— Я готов исполнить любое приказание. Но, к сожалению, нашего Лейб-гвардии Преображенского полка здесь нет. Я нахожусь в отпуску, никакого отношения к запасному полку не имею. Мне кажется, на этот случай надо назначить лицо, более известное в Петроградском гарнизоне.
Он еще не знает, что такого лица нет! У собравшихся — расстроенный и потерянный вид. У Хабалова при разговоре заметно трясется
Хабалов продолжает довольно твердым тоном:
— Все отпускные мне подчиняются. Я назначаю вас начальником карательного отряда.
Кутепов начинает догадываться, что положение хуже, чем он думал:
— Слушаю, прошу указать мне задачу и дать соответствующий отряд. Хабалов распоряжается:
— Приказываю вам оцепить район от Литейного моста до Николаевского вокзала и все, что будет в этом районе, загнать к Неве и там привести в порядок.
Кутепов совершенно спокойно отвечает:
— Я не остановлюсь перед расстрелом всей этой толпы. Но только для оцепления мне надо не менее бригады.
Хабалов видит, что полковник держится уверенно, но никакой бригады у Хабалова нет (вернее, он не знает, на кого опираться) и потому раздражается:
— Дадим то, что есть под руками.
И называет части: роту Кексгольмского запасного с пулеметом (она здесь же, напротив здания градоначальства), затем идти по Невскому, взять в Гостином Дворе и в Пассаже еще две роты преображенцев, да еще от Николаевского вокзала сюда идет пулеметная рота с 24-мя пулеметами, взять из нее двенадцать пулеметов.
Кутепов спрашивает:
— А будут пулеметчики стрелять?
— Это хорошая рота, — заявляет генерал и добавляет, что уже отдано распоряжение двигаться сюда роте Егерского запасного, надо ее тоже взять под командование.
И началась для Кутепова гражданская война! Он еще, конечно, этого не понял. Думал: беспорядки, можно успокоить. О том, что народ больше не хочет ни правительства, ни оппозиции, ни офицеров ему в голову не могло прийти. Собственно, он знал, что солдат-новобранец всегда трудно начинает, но потом втягивается. Значит, надо втянуть. Кого силой., кого словом. Он солдат не боялся.
Кутепов взял кексгольмцев и преображенцев. Правда, преображенцы вчера не ужинали и по сей час ничего не ели. Он распорядился купить ситного хлеба, колбасы и накормить людей на первой остановке.
Потом на Невском около магазина Елисеева остановил роту пулеметчиков. Они несли тяжелые пулеметы и коробки с лентами на плечах, сгорбившись от усталости. А где же пулеметные двуколки? Мало их не было, но и пулеметы, оказалось, не готовы к стрельбе: ни воды, ни масла нет. Кутепов приказал штабс-капитану послать за всем необходимым и изготовить пулеметы к бою.
Он не мог предположить, что его приказание останется невыполненным.
Дошли по Невскому до угла Литейного. Городовые стояли на местах, народу было меньше обычного.
Кутепов спросил у городового о роте егерей. Не проходила.
Тут на извозчике подъехал полковник Аргутинский-Долгоруков, быстро выскочил из саней и побежал к Кутепову, путаясь в длинной николаевской шинели.
Через него Хабалов передавал новое распоряжение: взбунтовавшиеся солдаты и рабочие подожгли Окружной суд и теперь идут к Зимнему дворцу, Кутепову надо вернуться.