Генерал Империи
Шрифт:
Эта крепость была слишком уж дворцом для того, чтобы должным образом отразить натиск тяжелой и до зубов вооруженной пехоты. Наспех созданные огневые позиции, прикрывающие подходы, в том числе фланкирующим огнем, оказались вынесены 90-мм минами. А все остальное… вся там паутина комнаток и переходов… это была идеальная среда обитания для штурмовиков с их вооружением. Самозарядные винтовки и такие же дробовики, гранаты, легкие ручные пулеметы… ужас… просто кошмар для всех, кто засел внутри. Да, среди них много было благородных, но штурмовики не нянчились и не деликатничали с ними. Сначала в комнату заходила граната. Подавала голос.
В нескольких местах австро-венгры поставили станковые пулеметы, бьющие на прострел через несколько сквозных комнат, что исключало заброс гранаты. Слишком далеко. Но так и что? Этим они только замедлили продвижение. Да, с наскока такие позиции взять не удавалось. Но пулемет не может стрелять бесконечно. Перегревается. Да и ленты имеют конечную длину. Поэтому штурмовики что делали? Правильно. Разряжали эти установки.
Кидали гранату для кратковременного оглушения и деморализации. А после взрыва, потом вперед рвались бойцы со штурмовыми щитами. Но не до упора, а на подходящее для броска нормальной гранаты расстояние, чтобы не высовываться из-за щитов прикрытия. Щитовиков только-только ввели в штат штурмового батальона этим летом, готовя к затяжным боям в крупных зданиях, в которых поддержать гранатой или снарядом с улицы не всегда возможно. Эти ребята тащили перед собой тяжелый щит, что держал винтовочную пулю в упор. Получалась довольно тяжелая конструкция, на колесиках. За ними, пригнувшись, на полусогнутых, двигалась штурмовая группа.
Двадцать метров.
Бросок «колотушки».
Взрыв на позициях пулеметного расчета.
И рывок вперед. Уже простых бойцов, высыпавших из-за тяжелых щитов с оружием наизготовку…
Франца-Иосифа с его родственниками с окружением нашли в подвале. Они сдались без боя. Услышали характерный топот штурмовиков и стали кричать, что сдаются, чтобы не стреляли. Все было кончено. Да и стрелять им особенно было нечем. Сюда стаскивали раненых и тех, кого нужно было укрыть от обстрела. С самых первых взрывов 90-мм мин начали. И тут вскрылся очень любопытный момент. Кайзер сражался. Лично. Несмотря на возраст. И сидел в этом подвале, баюкая простреленную руку в свежей, пропитанной кровью, повязке.
Всех, кто находился здесь обыскали и разоружили. После чего позвали нашего героя. Наверх их не потащили, так как здесь было слишком много раненых. Все-таки штурм Будайской крепости шел несколько часов и был хоть и довольно бескровный для штурмовиков, но нервный, хлопотный. Наблюдались даже попытки контратак и фланговых обходов по лабиринту комнат. Один раз это мероприятие даже удалось, и австро-венгры умудрились перебить звено штурмовой группы, захватив их оружие. Но в общем и целом это уже ни на что не повлияло…
Максим вошел тихо и мирно беседуя с командиром лейб-гвардии гусарского полка, также вошедшего в состав корпуса, о насущных делах. Скорее даже предаваясь грезам о днях будущих. Остановился. Окинул взором присутствующих. Выхватил взглядом престарелого Франца-Иосифа. Тот поднял свои глаза, не отводя их и не пряча. Спокойный. Уверенный в себе и своей правоте. Не растерявшийся из-за неудач. Враг. Природный. Злодейский.
Криво
– Вот ты и попался, – с холодным омерзением произнес генерал.
Но тот вновь не отвел взгляда. И даже – напротив. Медленно встал и гордо выпятил подбородок. В духе: «Стреляй фашистская морда!» Это так взбесило Максима, что он едва не выстрелил в тот момент, когда между ним и Кайзером втиснулась молодая женщина.
– Что ты творишь?! – Рявкнул старик.
– Не убивай, прошу, – тихо произнесла однодневная любовница нашего героя – Эржи. И едва заметно огладила свой живот.
Глаза Максима округлились от этого намека. Она тихонечко кивнула. И он, не в силах целиться в мать своего будущего ребенка, отвел оружие, бессильно опустил руку. Франц-Иосиф тоже, видимо что-то понял, и вид имел не менее ошарашенный и удивленный. Как и многие присутствующие.
– Как ваше самочувствие? – Выдавил из себя формальную фразу Меншиков, не поднимая глаз на Эржи и нервно потирая лоб левой ладонью. – Как муж? Как дети?
– Супруг погиб во время штурма, – после небольшой паузы произнесла она. И Максим поднял на нее взгляд, полный невысказанного вопроса. – К сожалению, – тяжело вздохнув, добавила она, вновь осторожно огладив свой живот и мягко улыбнувшись. – Мы помирились после моего возвращения из Вены… и мне даже показалось, что все, наконец, налаживается.
Облегчение, которое расплылось по лицу Меншикова, было слишком заметно. Настолько, что Франц-Иосиф, округлив глаза шагнул вперед и попытался выдавить из себя:
– Вы… вы… вы…
– Да, мы знакомы. Я помог вашей внучке покинуть охваченный беспорядками город. Не вижу смысла винить внучку в злодеяниях деда. – Лицо Кайзера чуть дернулось от легкой судороги, прострелившей щеку. – После завершения войны вас будут судить за военные преступления. И вероятно повесят. Но вот так убивать, действительно, не гоже.
Франц-Иосиф вновь вскинул подбородок с вызовом взглянув на Меншикова. Кто он, и кто этот сопляк? Император и простой генерал. Как он смеет утверждать такие вещи?! Как он смеет угрожать позорной, публичной расправой?!
Максим же, окончательно оправившись от шокирующей новости начал отдавать распоряжения. Он знал, что Эржи совершенно охладела к супругу, причем взаимно. Что у них более не было никакого влечения. И на то были причины. Они в ту ночь не только сексом занимались, но и болтали, много и достаточно откровенно. Во всяком случае, с ее стороны. Видимо нервное потрясение заставило ее таким образом сорваться. Главная же беда теперь заключалась в том, что намек, каковой она продемонстрировала, прозвучал отчетливо и громко. Слишком отчетливо…
Глава 5
1916 год, 25 сентября, Белград
Просидев в Будапеште всего сутки, Максим ушел ниже по Дунаю. К Белграду. Держась правого берега.
Особого смысла находиться дольше в столицы Венгрии не было. Остатки золотого запаса и важные ценные бумаги он загрузил на грузовики. Франца-Иосифа и его ближайших соратников в плен взял. А дальше… что там было делать? Грабить жителей? Предаваться разврату? Скучно и не продуктивно. Да и, если честно, не совпадало с теми целями, которые он для себя ставил.