Генерал Империи
Шрифт:
– Что это? Снова стихи… – покачал Александр Иванович головой, – вы иногда просто невыносимы. – Николай II мертв. Вы служите призракам.
– Ошибаетесь Александр Иванович. Ошибаетесь, дружище. Я служу только себе.
– Себе? – Неподдельно удивился Гучков. – Но безумие!
– Самоубийца! Слышу за спиной. Но знаете, на том, на этом свете ли, я не вступаю в безнадежный бой. Там выход был, вы просто не заметили. – Продекламировал четверостишье песни Альвара «Безнадежный бой». – Стратег? Возможно я такой. Один клинок на сотню небожителей. Я не вступаю в безнадежный бой.
– И как понимать? – Напрягся Гучков, в голове которое этот разговор стал складываться в очень неожиданную для него мозаику. А на лице его выступила легкая испарина, собравшаяся в капельки пота.
– Понимайте, как знаете, – улыбнулся Максим как можно более беззаботным образом. – Главное не болтайте попусту и будьте осторожны. Керенский политический труп. Петроград его усилиями довольно скоро окунется в кровавую трясину. Прольется кровь. Вероятно, много крови. И армия не придет ему на помощь. Он сам ее испугается. Будьте осторожны и помните – Империя жива до тех пор, пока жив хотя бы один ее солдат.
– Это все иллюзии… – покачал головой Гучков… – просто иллюзии… Ваше положение еще более призрачно, чем позиции Керенского.
– Александр Иванович, вы бы знали, сколько людей сами себе выдумывают иллюзий и живут, почитая их за реальность. – Усмехнулся Меншиков. Встал. Кивнул на прощание и, пожелав приятного вечера, удалился через дверь за занавеской. Придавать огласке ужин с Гучковым было лишним. А тот еще долго сидел в этом ресторане и думал над словами нашего героя, пытаясь понять, что ему самому делать. От осознания того, что он сейчас услышал и понял, его бросало то в жар, то в холод. Максим ведь ничего не сказал прямо. Но намеки… они были горячи и остры… ох как остры…
Глава 4
1916 год, 5 июля, Петроград
Практически параллельно с событиями в Штормграде, в Петрограде руководство Временного правительства встречалось с министром иностранных дел Германии. Тот прибыл в Россию на шведском корабле по приглашению Керенского и был до крайности заинтригован. Официальная цель переговоров – перемирие. Но как-то так получилось, что представителей Австро-Венгрии и Османской Империи туда не пригласили. Как и французов с англичанами.
– Победа до победного конца! – Скандировал Керенский с трибуны. Но на деле не видел в продолжении этой войны смысла. В такой конфигурации во всяком случае.
Так уже получилось, что в этом варианте истории Северный фронт под руководством Ренненкампфа овеял себя неувядающей славой. Именно здесь прошли самые успешные военные кампании и операции. Именно он смог занять обширные германские территории и захватить несколько крупных и хорошо укрепленных крепостей. В то время как Юго-Западный фронт, на руководство которого опирался Керенский, выступил неудачно. Одна с трудом взятая крепость и очень скромные захваты территорий у австро-венгров, полученные очень дорогой ценой. Слишком дорогой ценой. Юго-Западный фронт обладал куда большей численностью и ресурсами, чем Северный, однако он умылся кровью совершенно кошмарно. Тупые лобовые атаки в начале войны
Конечно, кто-то начал говорить о том, что австрийцы – сильные солдаты. Но столкновение бойцов Северного фронта с этими самыми молодцами в районе Чехии и Словакии показали – ничего подобного. Заметно хуже немцев. Да и у французов было аналогичное мнение.
Поэтому Керенский был вынужден искать варианты удовлетворения своих союзников с одной стороны и ослабление практически неподконтрольного Северного фронта – с другой. В оригинальной истории такой необходимости не было из-за того, что оба фронта находились на стороне заговорщиков, да и какой-то особой славы они не стяжали. Им не в чем было конкурировать. А в этом варианте реальности условия изменились. Поэтому Керенский стремился заключить с Германией перемирие под каким-нибудь благовидным предлогом. Но только с Германией…
Берлин в таком развитии ситуации был заинтересован чрезвычайно и намного больше, чем глава Временного правительства. Ведь перемирие позволяло снять с восточной границы войска и бросить их против французов. То есть, остановить их наступление, но и, возможно даже отбросить назад. Все прекрасно понимали – «лягушатники» рвутся из последних сил. Обломи их – и все, поплывут окончательно… Оставалось только обговорить цену, которую Берлин заплатить за возможность заключения Белого мира.
– Вы уверены, что Максим Иванович все не испортит? – Осторожно спросил посол, внимательно, может быть даже слишком внимательно наблюдая за мимикой и жестикуляцией своего собеседника.
– Максим Иванович? – Переспросил Керенский, старательно делая вид, что не понял о ком речь.
– Меншиков, Максим Иванович Меншиков, – едва заметно улыбнувшись, уточнил посол. Игра в небрежение была слишком груба и топорна. Он прекрасно заметил, как Керенский едва заметно вздрогнул, как от оплеухи, услышав имя и отчество этого человека.
– Ах… этот полковник… – Продолжая топорно играть в небрежение, протянул Керенский. – Как же он может нам навредить? Без приказа он никуда атакует. Да и сил у него явно недостаточно.
– Вашего приказа? – Уточнил посол, задав удивительно неудобный вопрос.
– Он полковник Российской Императорской армии и обязан подчиняться своему главнокомандующему. Не такой он человек, чтобы открыто нарушать приказы.
– И вы можете гарантироваться его невмешательство?
– Безусловно, – уверенно и энергично кивнул Керенский. На взгляд посла это был слишком уж энергичный кивок, вызывающий больше подозрений. Этакий фиглярский кивок. – Будьте уверены, этот полковник вас не побеспокоит.
– А Великое княжество?
– Император Николай II мертв. Вассальные отношения больше не связывают Великое княжество Вендское с Россией. И мы не намерены их заменять чем-то другим. России не нужна эта территория. Более того, если Германия подтвердит наши интересы в землях Австро-Венгрии и Черноморских проливах, то мы, в свою очередь, подтвердим ваши интересы в Великом княжестве Вендском. Как вы с ним станете поступать – не наше дело.
– Татьяна Николаевна может обратиться за помощью в Лондон.