Генерал Ермолов
Шрифт:
Однако истинное положение дел было совершенно иным.
Новосильцев, находившийся в приятельских отношениях с Петром Николаевичем Ермоловым, конфиденциально объявил ему, что вся армия в полном отступлении на Богемию.
От Новосильцева стало известно и о подробностях поражения, понесенного союзниками в двухдневном бою.
16 августа началось трудное отступление союзной армии через горы. В тесном ущелье Диппольдисвальде произошло страшное столпление войск и обозов. Однако главные испытания были впереди. Войскам предстояло горными тропами перейти высоты Богемии и спуститься к городу Теплиц.
Вместе с ними предполагалось отходить и отряду
Ермолов нашел Остермана-Толстого среди дороги между Пирной и местечком Дона, возле обоза с инструментами. Облака, сочившиеся мелким дождем, закрывали утреннее солнце. Генералы совещались, не слезая с лошадей, в окружении адъютантов.
— Союзная армия поспешно отступает в Богемию… И если мы направимся к Максену, то окажемся между двух огней, — убеждал Ермолов начальника отряда. — Позади — Вандам, а от Дрездена наши войска преследует Наполеон…
На типично южном лице Остермана с тонкими чертами и выразительными черными глазами явилось смятение. После совещания в Филях, где он высказался за сдачу Москвы, и особенно после Тарутинского сражения, когда ею корпус сбился с пути и тем лишил русских полной победы, генерал страшился упреков в трусости и временами впадал в меланхолическую рассеянность.
— Что же вы предлагаете, Алексей Петрович? — не сразу осведомился он. — Ведь ослушанием можно погубить весь отряд…
— Я досконально изучил эти места по сражениям Фридриха II в Семилетнюю войну, — возразил Ермолов, давая знак Фонвизину, который тотчас протянул ему карту. — Вот ежели мы направимся на Максен, отряд будет неминуемо окружен и не избегнет совершенного поражения. В доказательство я предлагаю отправить ио этому пути обоз с инструментами, который нас так много затрудняет. И я ручаюсь, что вы его более не увидите…
— Может быть, нам следует пойти вверх берегом Эльбы?
На Кепигштейп? — нерешительно проговорил Остерман.
— Я уже предвидел это, — быстро отвечал Ермолов, — и посылал заблаговременно Михаила Александровича Фонвизина с лейб-гусаром для осмотра дорог.
— Ваше сиятельство, — почтительно наклонил тяжелый набухший кивер ермоловский адъютант, — путь на Кенигштейн крайне опасен. Местность сильно пересеченная. Дорога проходит слишком близко от укрепленной кенигштейнской крепости…
— Остается только одно, — решительно сказал Ермолов, сближая свою лошадь с конем Остермана и указывая пункты на мокрой карте, — двигаться не мешкая к Теплицу по Петерсвальдскому тракту.
— Но ведь нам придется пробиваться через корпус Ван-~ дама! — воскликнул Остерман.
— Прошу вас, Александр Иванович, — упрямо сказал Ермолов, — взять в расчет, в каком положении окажется главная армия, ежели Вандам по Петерсвальдскому тракту поспеет к Теплицу раньше нее.
В самом деле, если бы французам удалось войти в Богемию и занять спуск с гор по южную сторону, союзной армии угрожала бы опасность быть запертой с севера главными силами Наполеона и с юга — корпусом Вандама в узких теснинах Рудных гор. Поэтому Наполеон не случайно сказал, что никогда Вандам не имел лучшего случая заслужить маршальский жезл.
Ермолов предлагал в виду вдвое сильнейшего неприятеля фланговым движением прорваться через ущелье у Гигсгюбеля на Петерсвальде и преградить Вандаму путь к Теплицу. От удачного выполнения этого смелого плана зависело теперь спасение всей союзной армии.
— Вы сознаете, какая ответственность ложится на нас? — уже сдаваясь,
— Беру эту ответственность перед его величеством на себя! — отрезал Ермолов.
Было решено: принцу Евгению Вюртембергскому вместе со 2-м корпусом атаковать Кричвиц — слабейшую часть в позиции французов, оттягивая на себя их силы; Остерману поспешно идти прямо к теснине Гигсгюбеля с Преображенским, Семеновским, Измайловским полками, морским экипажем, лейб-гусарами и кирасирами; Ермолову оставаться в арьергарде и с полками 4-м и гвардейскими егерскими, Ревельским пехотным и Татарским уланским атаковать Кольберг, делая на Вандама ложные нападения.
Обоз с инструментами и денежный ящик лейб-гвардии Финляндского полка были отправлены на Максен и, как и предсказал Ермолов, стали добычей французов.
Только оглядываясь назад, на пройденный 16 августа путь, Ермолов полностью осознал, какую невыполнимую задачу решил русский отряд.
Отборные войска, цвет русской армии, опрокинули неприятеля у Кричвица и отдалили его от дороги. Их успешные атаки имели крайне выгодное последствие: Вандам, обманутый ложными атаками, начал стягивать к этим пунктам силы, которые ранее были отряжены наперерез Остерману.
Бесстрашные гвардейцы егеря, которыми командовал Карл Иванович Бистром, выбили по приказанию Ермолова французов с высот Кольберга, по другую сторону Петерсвальдского тракта. Кавалерия, предводимая принцем Леопольдом и генералом Кноррингом, опрокинула французскую пехоту и загнала ее в лес.
Прикрытый этими атаками Остерман спокойно прошел десять верст по тракту до Гигсгюбеля и вступил в ущелье. Выход из теснины преграждали вражеские колонны, выстроившиеся в две линии с артиллерией. Здесь Ермолов нагнал Остермана, который, видя, что весь отряд, имевший до тридцати орудий, сильно растянулся, начинал уже раскаиваться, что последовал его совету.
— Повторяю, ваше сиятельство, — говорил Ермолов графу, — я беру на себя всю ответственность за то, что может приключиться с гвардией.
В этот момент генерал-майор Кнорринг, сын героя турецкого и финляндского походов, прискакал с донесением об одержанных 2-м корпусом успехах. Ермолов в присутствии Остермана повелел ему тотчас возвращаться к войскам, строго добавив:
— Вы сперва доделайте, Карл Богданович, а уж после приезжайте досказывать…
Став, по существу, начальником отряда, Ермолов поехал в голову колонны.
— Преображенцы! — крикнул он. — Ружья не заряжать!
Сблизиться с неприятелем и взять его по-русски, на штыки!
Едва французы открыли батальный огонь, как широкоплечие усатые ветераны-преображепцы с криком «ура!» опрокинули их с дороги. Морской экипаж рассыпался в лесу, влево от тракта, и заслонял движение колонны, держась на одной высоте с гвардейцами. Семеновский полк сменил преображенцев и стал в голове. В таком порядке отряд продолжал марш далее, к Геллендорфу.
У Геллендорфа почти перпендикулярно Петерсвальдскому тракту сходилась другая дорога, идущая по ущелью, образуемому рекой Бар, на Кенигштейн. Ермолов приметил, что по ней тянется тяжелая французская артиллерия. Как она нужна была Вандаму, чтобы зажать армию союзников у Теплице! Ермолов немедленно остановил гвардейскую артиллерийскую роту полковника Ладыгина и, лично расположив пушки на высотах, приказал открыть огонь. Приведенные в замешательство французы поворотили назад; несколько фур, зарядных ящиков и одно орудие были подбиты.