Генерал Дима. Карьера. Тюрьма. Любовь
Шрифт:
Сотрудников колонии все это бесило. Как это так, мол? Они пытались оказывать на нас некоторое давление. Например, тщательно обыскивали на входе и выходе, причем с нарушением закона. Мы сразу подали жалобу, и постепенно все нормализовалось.
О том, что Якубовский едет именно в Нижний Тагил, вся зона знала задолго до его приезда. Осужденные даже из других отрядов всякими правдами и неправдами обращались к Диме с разными просьбами. Кому-то надо было написать жалобу, кто-то хлопотал о пересмотре дела и так далее. Первое время Дима старался помогать, но вскоре наплыв желающих так возрос, что справиться с ним было невозможно.
Пришлось пойти в библиотеку, но и там ничего полезного я не нашла. Отправилась в магазин — опять ничего. Тогда я отыскала юридическую консультацию: «Дайте хоть что-нибудь!» У них все было такое допотопное, что было трудно себе представить, как они работают. Потом мне прислали кодексы из Петербурга, мой коллега, в свою очередь, тоже привез и кодексы, и новые законы. Трудно поверить, но и в зоне специальной литературы не было. Дима создал там целую библиотеку юридического характера, которой могли пользоваться осужденные.
В результате удалось создать уголок права и помощи, где хранились книги и стараниями Димы был установлен компьютер. Мы нашли в Нижнем Тагиле фирму, устанавливающую юридические компьютерные программы, которые можно было обновлять по мере необходимости. Думаю, что ИК-13 города Нижнего Тагила должна быть благодарна Диме. С его появлением народ как-то даже воспрянул духом, люди прикоснулись к маленькому кусочку цивилизации.
Администрация относилась к нему неоднозначно, как и в «Крестах». Рядовые сотрудники были настроены хорошо. Хоть им и не разрешалось общаться с Димой, но они находили какие-то возможности. У всех людей свои проблемы: бытовые, жилищные, семейные, а поскольку наш уровень адвокатской помощи был достаточно высоким, многие обращались. Бракоразводные дела, исковые заявления — по всем этим вопросам мы пытались помочь.
Начальство держалось в стороне, присматриваясь к Диме. Показывать слишком хорошее отношение было бы неразумно. Но здесь, в Нижнем Тагиле, как и в «Крестах», нашим злейшим врагом был заместитель начальника учреждения по оперативной части. Даже по характеру они были чем-то похожи друг на друга. Собственно, придирки были, как правило, по мелочам, но когда это происходит каждый день, да ещё и неоднократно…
Всего мы пробыли с ним в Нижнем Тагиле 10 месяцев, с 22 февраля по 19 декабря. Десять месяцев. За это время я всего два раза ездила в Петербург. В июне я уезжала на четыре дня, чтобы поменять паспорт на новую фамилию. Перепелкина осталась в прошлом, теперь я была Якубовской. В октябре мне пришлось срочно вылететь в Петербург, так как из дома я получила известие, что мой Леша упал, сильно разбил голову и ему в больнице наложили восемь швов. Я побыла с сыном первые, самые трудные дни и уже привычным маршрутом С. — Петербург — Екатеринбург — Нижний Тагил отправилась к Диме.
Эти долгие месяцы разлуки с сыном были для нас обоих тяжелым испытанием. Конечно, случалось, что мы расставались и раньше. Когда надо мной сгустились тучи и встал вопрос о безопасности ребенка, я не колебалась ни минуты. Леша уехал к моим родителям
Так вышло, что я оказалась в ситуации нелегкого выбора между мужем и ребенком. Я была нужна им обоим, но все-таки Дима нуждался во мне больше. Поэтому я спрятали материнские чувства в дальний уголок своего сердца. Не буду кривить душой. Настал день, когда я поняла, что рядом с Димой меня удерживает не только чувство долга, а нечто большее. Это была любовь.
Визит Караулова
Это было 16 апреля 1998 года. Дима запомнил эту дату, потому что 16 апреля — день рождения его отца. Дима не знал, какой подарок его ждет…
В зоне Диме приходилось нелегко. Дело было даже не в том, что условия содержания осужденных очень далеки от санаторных. В конце концов, в «Крестах» Дима не жаловался. Основная причина заключалась в конфликте с администрацией колонии, спровоцированном заместителем начальника учреждения по оперативной части. У Якубовского не было никакой возможности лично объясниться с начальником зоны.
Итак, был обычный весенний день. В Нижнем Тагиле ещё лежал снег. Солнце уже пробилось за Урал, но все равно держалась холодная погода. Дима был на работе, сколачивал ящики. Зековские ботинки из тонкой кожи не грели, люди спасались шерстяными носками, но это было запрещено. Под одежду поддевались футболки, тренировочные брюки, — сколько получится натянуть. Дима не мог себе позволить этих вольностей, одежда и так была ему впритык.
Вдруг за ним приходят: «Якубовского к хозяину!» Зачем? Дима и предположить не мог. Как был, в грязной рабочей одежде, обсыпанный опилками, он в сопровождении шныря пошел в административный корпус. Поднялись на второй этаж. Дима мимоходом заметил, что секретаря-зека на месте нет. Это было странно. Он почувствовал: что-то происходит.
В огромном кабинете начальника сидел Димин злейший враг — зам по оперативной части. И вдруг — Якубовский не поверил своим глазам — ему навстречу идет Андрей Караулов…
Обнялись, причем Дима в порыве чувств так сдавил своего приятеля, что тот даже крякнул.
Зам дипломатично вышел, чтобы дать друзьям возможность поговорить, а сам сел на место секретаря. Вот почему он предварительно удалил зека, понял Дима, не хотел ронять свой авторитет.
— Какие проблемы? Что надо сделать? — спросил Караулов.
— Постарайся организовать звонок из Москвы, чтобы я мог объясниться с начальником зоны. Знаю, что он неплохой человек. Если мне только дадут возможность попасть к нему на прием, все проблемы будут сняты, — сказал Дима.
Не успел он произнести эти слова, как открылась дверь и вошел начальник. На самом деле, в его планы не входило встречаться с осужденным Якубовским. Он хотел уделить внимание Караулову, договорился с ним на утро, но так вышло, что Андрей приехал в зону намного позже, чем собирался. Не воспользоваться ситуацией было грех, и Дима спросил:
— Александр Львович, что я такого совершил, что не имею права даже поговорить с вами?
— Я вас приму.
— Когда? Назначьте дату и время.
— Послезавтра.