Генерал Деникин
Шрифт:
Курс Маркова включал тактику, военную географию, историю военного дела петровских времен. Этот преподаватель с лицом, постоянно озаряющимся мыслью, внушал:
– Не придерживайтесь устава как слепой стены. Дело военное – дело практическое, никаких трафаретов, никаких шаблонов. Дух возбуждает идеи, ум их творит, воля их осуществляет. От хорошего офицера требуется гармония этих трех элементов. Дух должен быть свободным от теорий… но книги все же надо читать.
Знакомство нового начштаба Маркова и командира Железной бригады Деникина началось негладко,
«Приехал он к нам в бригаду никому не известный и нежданный; я просил штаб армии о назначении другого. Приехал и с места заявил, что только что перенес небольшую операцию, пока нездоров, ездить верхом не может и поэтому на позицию не поедет. Я поморщился, штабные переглянулись. К нашей «запорожской сечи», очевидно, не подойдет – «профессор».
Выехал я со штабом к стрелкам, которые вели горячий бой впереди города Фриштака. Сближение с противником большое, сильный огонь. Вдруг нас покрыло несколько очередей шрапнели. Что такое? К цепи совершенно открыто подъезжает в огромной колымаге, запряженной парой лошадей, Марков – веселый, задорно смеющийся.
– Скучно стало дома. Приехал посмотреть, что тут делается.
С этого дня лед растаял, и Марков занял подобающее место в семье Железной бригады…
Мне редко приходилось встречать человека, с таким увлечением и любовью относившегося к военному делу. Молодой, увлекающийся, общительный, обладающий даром слова, он умел подойти близко ко всякой среде – офицерской, солдатской, к толпе, иногда далеко не расположенной, – и внушить им свой воинский символ веры: прямой, ясный и неоспоримый. Он прекрасно разбирался в' боевой обстановке и очень облегчал мне работу».
Во многом, едва ли не зеркально походил Марков на Деникина, даже такие же темные усы и бородка были у него «под Деникина». Сплачивало их и то, что Сергей Леонидович так же был антимонархистом. Командуя 13-м полком «железных», Марков станет Георгиевским кавалером.
В начале апреля Деникина хотели назначить дивизионным командиром, но он от повышения открестился:
С Железной бригадой я сделаю больше, чем с любой дивизией.
В конце апреля стали стрелковые бригады переформировывать в дивизии, так поступили и с Железной. Генерал Деникин оказался-таки дивизионным, но у своих.
В это время император прибыл в Галицию, поехал и в Самбор, где стоял штаб 8-й армии Брусилова. Железной дивизии выпала честь встретить его почетным караулом. В него 1-я рота 16-го стрелкового полка спустилась с окровавленных гор. Брусилов описал это так:
«Я доложил государю, что 16-й стр. полк, также как и вся стрелковая дивизия, именуемая Железной, за все время кампании выделялся своей особенной доблестью и что, в частности, 1-я рота имела на этих днях блестящее дело, уничтожив две роты противника».
Деникин изложил следующим образом:
«Государь, как я уже упоминал, отличался застенчивостью и не умел говорить с войсками. Может быть, этим обстоятельством объясняется небольшая его популярность в широких массах. По докладу вел. кн. Николая Николаевича, он наградил всю
Не любил Антон Иванович и «фронтового» Николая II, что звонко передалось его дочери писательнице-историку Марине Антоновне. И понять – почему, можно из таких строк генерала Деникина:
«Эта весна 1915 г. останется у меня навсегда в памяти. Тяжелые кровопролитные бои, ни патронов, ни снарядов. Сражение под Перемышлем в середине мая. Одиннадцать дней жесточайшего боя Железной дивизии… Одиннадцать дней страшного гула немецкой тяжелой артиллерии, буквально срывавшей целые ряды окопов вместе с защитниками их… И молчание моих батарей… Мы не могли отвечать, нечем было. Даже патронов на ружья было выдано самое ограниченное количество. Полки, измотанные до последней степени, отбивали одну атаку за другой… штыками или, в крайнем случае, стрельбой в упор. Я видел, как редели ряды моих стрелков, и испытывал отчаяние и сознание нелепой беспомощности. Два полка были почти уничтожены одним огнем…
И когда после трехдневного молчания нашей шестидюймовой батареи ей подвезли пятьдесят снарядов, об этом сообщено было всем полкам, всем ротам, и все стрелки вздохнули с облегчением».
В этих боях южнее Перемышля «железные» несли громадный урон. 14-й полк и 13-й Маркова немцы сметали ураганным артиллерийским огнем. Деникин также отметил:
«В первый и единственный раз я видел храбрейшего из храбрейших Маркова в состоянии, близком к отчаянию».
Он видел, как полковник выводил из шквала огня остатки своих рот. Рядом с Марковым шагал командир 14-го полка. Снарядный разрыв накрыл обоих полковников! Осколок снес голову командиру 14-го… Его туловище, кроваво хлеща фонтаном из трубы шеи, стояло в прежнем порыве еще несколько мгновений. Весь залитый кровью соседа Марков зашагал дальше…
Южнее же Варшавы немцы произвели по брусиловцам первую в этой войне газовую атаку. У русских не было противогазов, девять тысяч из них было отравлено, но германский штурм и здесь отбили.
Все это явилось результатом массированного наступления немцев и австро-венгров под общим командованием германского генерала А. Макензена к лету 1915 года.
Имея огромное превосходство в силах и особенно в артогне, противник сделал Горлицкий прорыв, заставив глубоко отступать войска русского Юго-Западного фронта, оставивших в мае-июне Галицию.
В этих боях прощально сверкнул на Первой мировой генерал Корнилов. Ставка приказала брошенному на выручку 3-й армии 24-му корпусу, в который входила корниловская 48-я дивизия: «Не отдавать ни пяди земли».
3-ю армию все-таки разбили, она покатилась назад. В полном окружении геройски дралась дивизия Корнилова, уже прозванная «Стальной», пока все почти не уничтожили. Генерала ранило разрывом снаряда, но Корнилов со своим штабом, отстреливаясь, вырвался прямо из немецких рук. Ушел в лес, через несколько дней попытался пробраться к своим и попал в плен.