Гендерфлюид
Шрифт:
Вернувшись в номер, я задумался. Нельзя вот так сидеть внутри, это будет выглядеть более чем странно. Я попытался отмыть колонну, съездив повторно в Петру. Расспросы про старика тоже ничего не дали. Торчу безвылазно в номере, а это уже очень подозрительно. Веду себя не как "руссо туристо", так можно доиграться, что стану слишком привлекать внимание. Надо выйти и смешаться с толпой, делать то, что делают мои соотечественники. Наши туристы удивляли всех, загорая даже в обеденное время. После нескольких дней пребывания на море они ходили красные как раки, пугая окружающих своими ожогами. Обгорать мне не хотелось, но принять водные процедуры и позагорать в тенечке решетчатого деревянного зонта желание появилось. Для определения плана
С купальником пришлось повозиться несколько минут, чтобы отрегулировать тесемки и добиться комфортного прилегания. Он сел идеально, выгодно подчеркнул высокую грудь и узкую талию, восхитительную бразильскую попу. Я даже залюбовался, вертясь перед зеркалом. Сверху надел легкоснимаемое платье на бретельках, так как до автоматизма моим женским навыкам переодевания было далеко, а возиться там, в кабинке, слыша возмущенную очередь, не было желания. Платье пришлось снять и разгладить утюгом, изъятым из шкафа. Гладить я умел, в армии приходилось, да во время учебы не всегда удавалось переложить глажку на девушек.
Я кинул в сумку солнцезащитный крем и вспомнил, что мои очки мужского фасона, но вновь тратить деньги совершенно не хотелось. Полотенца выдавались на пляже, поэтому я взял бутылочку воды, что ежедневно выдавались в отеле, двинулся в направлении моря, но, уже закрывая дверь, услышал, как тренькнул телефон. Матюгнувшись, вернулся в номер, чтобы по сообщению сбербанконлайн увидеть, что стал богаче на полмиллиона деревянных. Андрей свою часть договора выполнил, и я, сфотографировав свой старый паспорт, отослал ему с поздравлением по поводу успешной покупки. Ухмыляющиеся рожицы пришли в ответ: Андрей был крайне доволен и, видимо, посчитал, что я прогадал с продажей, такое объяснение мне пришло в голову, глядя наего смайлы. Недолго думая, отослал ему смайлик с комбинацией среднего пальца, гордо направленного вверх.
Произведя в голове конвертацию рубля в местную валюту, прикинул, что у меня примерно шесть тысяч динаров, что могло хватить примерно на год безбедной жизни в этой жаркой стране. Надо будет узнать у Марии, есть ли возможность купить в этой стране ID, чтобы хотя бы временно обрести статус легального жителя, пока не решу вопрос с возвращением на родину и в свое тело. Дав себе обещание поумерить аппетиты с тратой денег, надел очки, посмотрел на себя в зеркало и остался доволен увиденным.
Теперь – загорать, нечего прохлаждаться в комнате, если под носом море и денежные вопросы на ближайшее будущее решены. Конечно было боязно идти и купаться в море в купальнике под взглядами мужчин, но ведь девушки купаются. Что я выиграю, сидя в четырех стенах? Затворничество может сыграть против меня, если горничные доложат, что в номере безвылазно торчит девушка. Взвесив все аргументы, пришел к выводы, что риск в купании есть, но он не превышает риска затворничества.
Глава 6. Трудно быть девушкой
К пляжу от центрального корпуса шла извилистая дорога. По бокам располагались бунгало для приватного отдыха с персональными названиями. Один из самых больших занимал некогда очень популярный российский певец, я его уже видел раньше. С ног до головы покрытый псориазом, он, со слов персонала, дважды в год лечился в этом отеле.
Идти на пляж было легко, дорога все время шла с небольшим спуском, это вот возвращаться приходилось на подъем. За те две недели, что я отдыхал здесь, всегда шел пешком, хотя от корпуса к пляжу сновали маленькие багги. Управляли ими арабы с обслуги отеля. Ловко лавируя между отдыхающими, сверкая белоснежными улыбками, они практически все время носились туда и обратно. Сами они не останавливались передо мной, а тормозить их с просьбой подвезти мне было западло.
На середине дороги находилось кафе с террасой, где танцевала Лина и где я был завсегдатаем
Минут семь неторопливой ходьбы, и я уже на пляже. С апреля по конец мая и с сентября по конец октября в Иордании на Мертвом море высокий сезон, найти пустой лежак довольно трудно, особенно если в отеле есть русские. Наши умудрялись с утра прийти на море, позагорать полчаса и, оставив полотенце на лежаке, вернуться в отель, чтобы после завтрака или обеда снова вернуться к морю. Вышколенные работники не позволят себе снять полотенце, ведь, по логике, возвращающиеся с пляжа сами сдают полотенца. Если оно на лежаке, значит, хозяин или в море, или на пляже, или, на худой конец, получает консультации у немецкого доктора в маленькой лечебнице прямо у входа. Мне повезло, свободных лежаков было много.
«Наверное, наши отдыхающие выехали», – мелькнула мысль. Если раньше мне пляж казался очень даже ничего, то теперь я подмечал иное: неудобным был вход в море, дно каменистое, обрывистое. Стоит неудачно наступить, и царапины на ногах обеспечены. А порезы в соленой воде заживали долго и щипались крайне неприятно. Отдыхающие покупали специальные сланцы, чтобы беречь ноги, были они и у меня, но большого размера и мужского фасона, пришлось оставить в номере. Конечно, работники расчищали дно каждый день, набирали лечебную грязь в специальные емкости, расставленные прямо на берегу, и собирали острые камни. Возле каждого прохода всегда толпились входящие и выходящие из воды.
Я взял полотенце, нашел себе отдельно стоящий лежак и, положив сумку в изголовье, пошел в море. Осторожно ступая, боясь порезать ногу о кристаллы соли, осевшей на камнях, вошел в воду до пояса и осторожно погрузился, стараясь не плескаться. Плотность воды в Мертвом море столь высока, что можно лежать на поверхности и читать газету. Но если раньше это меня прикалывало, то теперь я выставлял себя на всеобщее обозрение: лежишь на спине – грудь вздымается, маня похотливые взгляды; переворачиваешься на спину – торчит попа, заставляя мужской контингент фантазировать.
Понежившись минут десять – больше не рекомендуется врачами – я вышел, смыл с себя соленую воду и с удовольствием растянулся на лежаке. Постепенно обсыхая и смотря на голубое небо через солнцезащитные очки, я плавился на теплом солнце, отогнав все тревожные мысли, наслаждаясь теплым ветерком с моря. Но не прошло и пяти минут, мое уединение было нарушено: Сергей Викторович собственной персоной, пыхтя как паровоз, подтянул пустой лежак чуть ли не вплотную. Совершив сие героическое усилие по передвижению предмета мебели, светлое будущее России в ее инновационной составляющей зычно подозвал к себе мальчишку из официантов пляжного бара. Дождавшись, когда тот замрет в вопросительной и учтивой позе, он обратился ко мне с присущей ему фамильярностью:
– Александра, душечка, что вы будете пить? – Делать вид, что я его не вижу, было глупо, но пить из рук этого толстяка, претендующего на роль «папика», мне совершенно не хотелось.
– Спасибо, мне ничего не надо, – я вежливо отказался. Сквозь солнцезащитные очки мне было хорошо видно, как пристально смотрит Сергей Викторович на мою грудь. Видимо, он ее уже мял в своем воспаленном воображении, и мои слова для него прозвучали не по плану.
– Ну что вы, Александра, я же от чистого сердца. К тому же это вас ни к чему не обязывает. Не дожидаясь моего ответа, он дал указание официанту на ломаном английском языке. Я усмехнулся про себя, услышав заказ: только дегенерат будет пить виски на пляже и заказывать девушке мартини. Мы же не на светском рауте. Совок из некоторых людей так и не вытравить ничем. Вот такие они, «хозяева жизни», воровать научились, отгрохали особняки, сидят на премиумных машинах, а элементарных знаний ноль, воспитание совсем ни к чему, главное, бабло есть, а все остальное они думают, что купят.