Ген свободы
Шрифт:
Самое интересное, что здесь, вблизи источника моего недомогания, мне стало егче. И дело было не в том, что возле самой арки возникало затишье, будто в центре урагана. Просто давление на меня достигло уже такой силы, что игнорировать его можно было, только полностью отключив все ощущения в теле. Сама не знаю, как у меня это получилось. Мне казалось, что я управляю сама собой, точно актер кукольного театра управляет марионеткой.
Капитан Бергхорн снова сказал матросам несколько слов по-юландски. Один тут же поднял вверх руки, будто сдаваясь, другой отступил от вентиля,
Он что-то крикнул в раструб, всего несколько слов.
Подручные Бергсхорна тотчас кинулись на этого матроса и скрутили его, но я догадывалась, что уже поздно.
— Он держал связь с рубкой? — уточнила я у Бергсхорна.
Тот кивнул.
— Да. Рубка и хранилище водорода связаны между собой специальными переговорными трубками, чтобы можно было регулировать ход в любой момент. Очень некстати.
— Тогда возвращаемся к прежнему плану, — проговорил Орехов. — Вы со своими людьми идете вперед и захватываете трубку, а мы тут разберемся, как отключить это устройство.
— Премного обяжете, — согласился Бергсхорн. — Только я оставлю тут часть своей команды: нужно, чтобы они приглядели. Это самая важная часть дирижабля, не считая моторов.
После чего крикнул что-то своим людям.
Того матроса, что поднял тревогу, начали связывать. Остальные вернулись на свои рабочие места, только к ним присоединилисьь еще трое людей Бергсхорна. Правильно, поняла я, когда капитан вернет себе управление кораблем, нужно, чтобы кто-то выполнял команды из рубки.
Кстати говоря, а если из рубки будут поступать команды сейчас…
Словно в ответ на мой вопрос, одна из переговорных трубок ожила и проговорила что-то голосом Клеменса.
Стоящий под ней матрос немедленно повернул вентиль у себя под рукой.
С удивлением я обернулась к Орехову, и тот, поняв, о чем я думаю, пояснил:
— Как бы там ни было, а распоряжения из рубки должны выполняться. Иначе все судно может погибнуть.
Не прошло и минуты, как Бергсхорн с двумя оставшимися у него членами экипажа нас покинул, и мы оказались один на один с творением неизвестного злого гения — если не считать остальных матросов, по уши занятых управлением.
Деревянным шагом я приблизилась к этой сборной конструкции.
Пусть я не инженер, но одно мне ясно совершенно точно: если устройство работает на пару, чтобы его выключить, необходимо остановить подачу пара. Если оно работает на электричестве, нужно отсоединить провод питания. Если оно приводится в движение каким-нибудь маятниковым механизмом, — остановить маятник. В общем, устранить источник питания. Это мне вполне по силам.
Сомневаюсь, что изобретатель арки заодно придумал и полностью новый и непостижимый способ заставить ее работать!
Судя по нынешнему гудению и искрам, которые я наблюдала в прошлый раз, арка была электрической. Это проще всего. Найдем нужный проводок и…
Подножие арки крепилось
Наверное, в этих коробках и скрывались настоящие конструктивные элементы арки. Сама металлическая конструкция, скорее всего, служила просто гигантской антенной…
Может быть, лучше не перерезать провода — вдруг ударит током! — а разрушить один черный ящик. Может быть, этого будет достаточно.
Я сделала еще шаг ближе к арке… И вдруг разглядела латунную табличку, приваренную на переднюю стенку ящика.
«Лаборатория И. Стряпухина, — гласила табличка. — Опытный образец № 43.1-б. Не вскрывать!»
Надо же! Так автором арки был Стряпухин, инженер, убитый кем-то — как считал шеф, по заказу Соляченковой — прошлой осенью! Мы-то думали, Соляченкова убрала его, поскольку он стремился нарушить сложившееся в городе равновесие, обеспечив генмодов работой, уже даже заключил контракт с Ореховым… Но, выходит, причина была вовсе не в этом! А в том, что он работал и на Соляченкову тоже. Возможно, он пригрозил сдать ее властям. Возможно, запросил слишком много денег. Или она устранила его, чтобы держать это изобретение в секрете…
Все это я поняла за доли секунды, но тут же сообразила, что в данный момент личность создателя арки не имела никакого значения. Правда, я успела смутно порадоваться, что на сей раз это не Златовский — он мне уже неимоверно надоел. Хотя, если подумать, наверняка без Златовского тут тоже не обошлось. Он же занимался выведением новых генмодов, а значит, изучал и способы воздействия на них.
Ладно, кто бы ни приложил руку к этому адскому устройству, после того, как к нему приложу руку я, создатель не узнает свое детище!
— Похоже, арка действует как антенна, — сказал Орехов, встав рядом со мной. — Если вывести из строя хотя бы один из ящиков, это должно разбалансировать элементы.
— Я тоже так подумала, — сказала я. — Можете дать мне вон тот гаечный ключ со стены?
Вдоль стен тут было развешено немало инструментов, но гаечный ключ, на который я показывала, наверное, мог бы считаться могучим прародителем всех гаечных ключей на свете. Подозреваю, чтобы в самом деле им что-то откручивать, его нужно было кантовать вдвоем. Но я не собиралась крутить с его помощью гайки.
Орехов послушался — ему удалось снять массивную железяку со стены не без труда.
— Вы уверены… — начал он.
Но я легко перехватила у него гаечный ключ плохо гнущимися руками. Есть своя прелесть в том, чтобы быть марионеткой — боли не чувствуешь совершенно. В том числе и боли в перетруженных мышцах.
Размахнувшись изо всех сил, я обрушила металлическую дуру на черную коробку. Да здравствует закон рычага!
То ли металл оказался мягче, то ли сил у меня нашлось больше, чем я думала, но передняя крышка моментально прогнулась с приятным для моего слуха скрежетом. Глубокая получилась вмятина!