Ген свободы
Шрифт:
Мздоимство старого грача было мне известно, но ничуть не пугало: я догадывалась, что его с шефом связывали какие-то деловые интересы, а потому совсем уж бессовестно он меня обирать не будет.
Как я ошибалась! Мне пришлось торговаться полчаса, и только после этого Аврелий согласился вызвать главу птичьей бригады, занимающейся подобными заданиями, за вменяемую сумму — то есть сумму, которая не исчерпала бы весь бюджет расследования в первые же несколько часов!
Вызванный им посланец (Аврелий вылетел из магазина и передал сигнал через каких-то пичуг) даже явился быстро: им
— Просто Михаил, фамилии не нужно, — добавил он.
— Мне нужно проследить за одним человеком, — сказала я. — Иван Андреевич Вельяминов, проживает по адресу, — я назвала улицу и дом. — Вот его портрет.
С портретом было самое сложное: чтобы сделать его хотя бы вчерне, мне пришлось долго околачиваться на той же улице, ждать, пока Вельяминов приедет домой обедать. К счастью, мне повезло: Мягколап говорила, что в некоторые дни он заявляется только вечером.
Надо сказать, что наш объект отнюдь не походил на грозного учителя единоборств: это был лысеющий сутулый человек небольшого роста, который выглядел несколько старше своих лет, с настолько непримечательным лицом, что мне потребовалось извести три или четыре листа, чтобы нарисовать его похоже! И это при том, что обычно я делаю узнаваемые карандашные портреты быстро и с первой попытки.
Михаил склонил голову, разглядывая вырванный из блокнота листок.
— Не возьмемся, — вдруг сказал он.
— Что? — удивилась я. — Почему не возьметесь?
Я вспомнила, что и ведь за Таинственным таксистом птицы тоже отказались следить, но там у них был благородный предлог. Да и Василий Васильевич все-таки уговорил их помочь.
— Если дело в… — начала я.
— Неважно, в чем дело, — перебил меня Михаил. — Птицы за ним следить не будут. Хорошего дня.
И выпорхнул в маленькое квадратное окно под самой крышей лавки Чернокрылова, как будто тут его и не было.
Ну надо же!
— Вот так так! — поразился Аврелий. — Что это на него нашло? Чтобы Михаил да от дела отказался…
— Вы тоже не знаете, почему? — спросила я. — Вы ведь птица!
— Я-то птица, но ни к одной Стае не принадлежу, мне свобода больше по душе… Не знаю, но это уж и мое любопытство зацепило, барышня! Знаете что… оставьте-ка вы мне этот листок, а я, так уж и быть, за пять рублей выясню, почему это его Стаи так опекают!
— Полтора рубля, — тут же возразила я.
Похоже, все-таки недосбила цену, потому что Аврелий согласился немедленно.
Что ж, не с совсем пустыми руками я вернусь к шефу! Уже обнадеживает.
Расспросы, слежка за Вельяминовым, чтобы нарисовать его портрет, и последующие переговоры с грачом Аврелием заняли значительно больше времени, чем я думала. Когда я возвращалась на нашу улицу Нарядную, уже вечерело: солнце спустилось ниже по небосводу, тени удлинились. Рассеянный солнечный свет окутал зелено-золотой дымкой деревья, одетые молодой листвой. Я даже задержалась на крыльце, положив руку на кольцо, вдыхая красоту этого весеннего вечера. Чудесно!
Через пару месяцев у Васьки день рождения, нужно что-нибудь хорошее для него придумать…
Увы,
— Как успехи? — спросил он меня, подняв голову от лежащих на столе писем. — Надеюсь, вам удалось узнать имена хотя бы нескольких фигурантов, с которыми общался Вельяминов?
— Вы ожидали, что я это сделаю всего за один день? — меня аж покорежило от такой несправедливости.
— А чего ждать? — вздохнул Мурчалов. — Вам всего-то нужно было отправиться к школе боевых искусств, в которой он преподает, и проследить за тем, куда он оттуда ездит… или кто ходит к нему. Я подозреваю второе, потому что за Вельяминовым закрепилась репутация довольно успешного преподавателя, несмотря на то, что он совмещает тренировки с работой у Соляченковой. А такую репутацию не заработать, если постоянно отлучаться по делам.
Тут я густо покраснела. Такой очевидный вариант даже не пришел мне в голову!
Пришлось каяться и рассказывать шефу, как я попыталась вместо этого нанять для слежки за Вельяминовым птиц и как у меня ничего не получилось.
— Ну что ж, не такой плохой вариант, если бы только вы сначала подумали головой, — довольно кисло произнес шеф. — Как я вам уже говорил, крайне маловероятно, что Вельяминов тратит много времени в разъездах! Тем более, что у него есть такая удобная контора, где можно принимать кого угодно… Уж про его-то школу вы, надеюсь, выяснили?
До сих пор я понятия не имела, что у Вельяминова есть какая-то школа, но торопливо закивала. Выглядеть перед шефом совсем неумехой мне не хотелось.
Подумать только, а я-то так гордилась успешным интервью со служанками! Хотя по сути я ничего не узнала, только подтвердила то, что уже рассказала нам Ксения Мягколап. Кстати о Ксении Мягколап…
Я поколебалась, не зная, спрашивать ли об этом. Но мне действительно было интересно! Кроме того, вертелось в голове одно соображение, связанное с тем, что я наблюдала в кухне у Вельяминовых… И кроме того, таким образом я могла отвлечь Мурчалова от расспросов.
— Шеф, — проговорила я, — а во всех семьях, где генмоды служат в качестве любимцев, с ними обращаются как с домашними животными?
Шеф, казалось, совершенно не удивился моему вопросу.
— Почти во всех, — сказал он. — И не думайте, что я не заметил, как вы ушли от темы вашей недостаточной компетентности!
— Но… почему? — поразилась я. — Ведь та же Ксения Олеговна… Она и выглядит как разумная, и говорит почти как человек, и даже ведет себя…
Василий Васильевич вздохнул.
— Что ж, полагаю, большинство приемных или родных родителей не говорят об этом с подопечными, но… Вы когда-нибудь раздумывали о проституции?
— Что?! — я была шокирована. Неужели шеф считает меня настолько безнадежной в качестве помощницы сыщика, что мне одна дорога — на панель?!
Я не удержалась и спросила это вслух.
Мурчалов зашипел.
— Не говорите глупости! Я имел в виду совершенно другое — вы никогда не задумывались, почему проституция настолько сильно порицается обществом?.. И садитесь, что вы стоите, как первоклашка, вызванная к директору!