Ген свободы
Шрифт:
Иными словами, я была уверена, что если я приготовлю для Васьки во дворе уютный уголок и попрошу его не трогать белье, то наши простыни и пододеяльники будут вне опасности.
Осталось только достать садовый инвентарь (у нас его отродясь не водилось, так что я одолжила у соседа, Ивана Анатольевича, учителя музыки), чтобы подготовить пару клумб и нечто вроде газона. Еще я намеревалась сколотить кошачьи качели и снаряды для лазания — Прохор обещал помочь. Но начать следовало с клумб: трава и цветы взойдут не сразу.
Я уже сходила в библиотеку и подобрала растения, безопасные для
В пансионе мадам Штерн воспитанницам предлагался факультатив садоводства, но я лично его не посещала — мне он казался пустой тратой времени. Сейчас я с удивлением поняла, что разбить клумбы и вскопать землю вовсе не так просто, как мне казалось. А может быть, я слишком рано принялась за дело в погодном смысле: несмотря на то, что солнце светило уже почти по-летнему, земля все еще с трудом поддавалась мотыге. Хорошо же она промерзла за зиму!
Но сдаваться я не собиралась. Раз уж мои создатели наградили меня солидной физической силой, пусть послужит чему-то полезному для разнообразия.
— Прошу прощения… — произнес робкий женский голос. — Вы работаете на сыщика Мурчалова?
Я подняла голову и увидела стоящую за оградой кошку. Точнее, генмода.
То, что она генмод, мне стало ясно сразу, еще прежде чем я увидела ярко-голубые глаза. Хотя у таких белых кошек голубые глаза не всегда говорят о разуме. Кроме белизны, гостья отличалась редкой ухоженностью: шерсть волосок к волоску, буквально лоснится. На лапках маленькие мягкие голубые сапожки, на голове — миниатюрная шляпка, украшенная букетиком искусственных цветов.
Шляпка держалась на резинке, и ни одна обыкновенная кошка такое не потерпит.
С другой стороны, генкошка носила ошейник: розовый, с кулоном в виде сердца. Лично я не знаю ни одного генмода, который бы согласился на ошейник: для них это символ рабства и подчинения. Так, возмущения по поводу нового закона о генмодах, который так долго пытались принять в Городском собрании, во многом были связаны с тем, что законодатели пытались обязать всех носить ошейники как удостоверение личности.
Едва я так подумала, как тут же вспомнила, что читала о таком пародоксе: бывают генмоды, которые надевают ошейники добровольно…
— Да, я ассистентка Василия Васильевича, — сказала я. — Меня зовут Анна. А вас?
— Ксения Мягколап, — тем же самым стеснительным, культурным голосом проговорила кошка. — Мне сказали, что с моим делом лучше всего обратиться именно к Мурчалову, но… — кончик ее тщательно вылизанного хвоста, обернутого вокруг передних лапок, нервно дернулся, — не знаю, согласится ли он меня принять.
Согласится ли принять? Странно это, на моей памяти ни разу не было, чтобы Мурчалов отказался выслушать клиента! Иной раз, бывало, он заламывал слишком большую цену, если не хотел браться за не рчень приятное дело. Случалось и так, что клиент по глупости не соглашался на цену разумную, и тогда шеф в свою очередь от его дела отказывался. Но отказаться принять?
И тут же картинка окончательно сложилась у меня в голове.
— Вы работаете домашней кошкой, не так ли? — спросила я.
— Да, — Ксения как-то покаянно
Очень многие генмоды работают домашними питомцами. Всего три поколения назад это был чуть ли не единственный способ для них заработать на жизнь: многими видами труда заниматься невозможно, когда у тебя лапки! Не все ведь хотят идти работать в армию или полицию. Да к тому же, с тех пор, как генмодов не выводят, а они размножаются сами, их стало гораздо больше, чем способна переварить любая армия.
Конечно, со временем появилось значительно больше возможностей трудиться за достойную плату. Да и люди привыкли к тому, что можно встретить генмода-учителя, бухгалтера или даже врача — вот взять хотя бы козла Матвея Вениаминовича Рогачева, к которому шеф недавно водил Ваську на осмотр. Но все же у тех, кто по тем или иным причинам не смог получить высшее образование, вариантов не так много. И домашний питомец — самый из них доступный.
Насколько я знала, многие генмоды относились к этому выбору с презрением. Никогда не понимала причин такого положения дел. Ведь многие работают в семьях гувернерами и гувернантками, няньками и личными ассистентами — особой разницы лично я не вижу! Но их это париями не делают. А «чистые» домашние питомцы почему-то подвергаются остракизму.
— Пойдемте, — решительно сказала я, откладывая инструменты. — Я провожу вас к Василию Васильевичу.
Василия Васильевича я застала за разбором почты. Точнее, за просмотром пачки уже отсортированных писем, которые я отложила для него тем утром. Обычно их просмотр отнимает у него немного времени, но в этот раз одно письмо его особенно заинтересовало. Что интересно, это было приглашение на какой-то светский раут, калиграфически выписанное на толстой кремовой бумаге — обычно шефу хватает одного взгляда на них, чтобы отправить в корзину.
— А, Анна, полюбуйтесь, что мне прислали… — начал он ироничным тоном, едва я вошла в кабинет.
И осекся, увидев нашу гостью.
— Доброго вам дня, мадам, — вежливо проговорил Мурчалов. — Чем могу быть полезен?
Ксения Мягколап прошествовала через кабинет изящной походкой и так же грациозно вспрыгнула в кресло. Большинство котов ходят элегантно с точки зрения людей, но тут моему взору предстало нечто невообразимое: Мягколап полностью оправдывала свою фамилию, словно плывя над полом! И при этом не было впечатления, что она старается специально или годами вырабатывала такую походку (хотя усилия, несомненно, приложить должна была). Удивительно.
— Меня зовут Ксения Олеговна Мягколап, — проговорила генкошка с застенчивостью, которая выглядела по-театральному мило, и в то же время притворной не казалась. — Я состою на службе в хозяйстве старшего секретаря магистрата Инессы Вельяминовой и ее мужа, тренера боевых искусств Ивана Вельяминова.
Взгляд, который она бросила на Мурчалова, показался мне довольно нервным: мол, сейчас он спросит, в каком таком качестве она состоит на службе, и это будет конец!
Но шеф только кивнул головой.