Ген свободы
Шрифт:
— Ничего подобного, — легкомысленным тоном отозвался тот. — Мы с Ником ушли одновременно. Но он потому, что спешил к скучным цифрам и дебиту с кредитом, а я — потому, что не терплю скуку ни в каком виде. А наша флотская служба, увы, не дает ни малейшего простора для воображения.
— Ну-ну, — добродушно произнес Орехов, — знал бы ты, какие приключения духа и чудеса воображения ожидают того, кто проводит финансовые аудиты, ни за что бы не назвал мои цифры скучными.
— Каждому свое, — пожал плечами Усманов и снова мне подмигнул.
На сей раз подмигивание вышло менее очаровательным, чем в
Кстати, а будем ли мы его арестовывать или нет? Что ему можно предъявить, кроме незаконного занятия извозом? Может быть, нарушение общественного порядка?
В этот момент нас настигли Пантелеев, Салтымбаева и Цой.
— Ну и ну! — сказала Салтымбаева со сложным выражением лица, словно в ответ на мои мысли. — И кого тут арестовывать?
— Я вообще ничего не нарушал! — воскликнул Усманов.
— Вы зарабатывали извозом, не будучи членом Гильдии и не получив лицензии…
— Ни копейки не заработал, вот-те крест! — Усманов размашисто перекрестился. — Ни с кого денег не брал!
— Я не то слышал! — Пантелеев воинственно выкатил грудь.
— Не знаю, что вы слышали, — с достоинством проговорил Таксист, — но можете обыскать меня и мой мобиль сверху донизу, вы ничего не найдете.
— Сбросил кассу, как пить дать, — сделал вывод Пантелеев. — Анна Владимировна, вы девушка глазастая, не видали, куда он сбросил?
Я только головой покачала — ничего похожего на выкинутый за борт мешочек с заработком я не видела. Впрочем, и поручиться головой, что его не было, тоже не взялась бы.
— А предложение осмотреть ваш аэромобиль снизу доверху я, пожалуй, приму, — сообщила Мария Цой.
— Вы же механик? — нахмурился Усманов. Нетрудно было понятно, отчего он сделал такой вывод: шапку Марии придерживали на месте непрозрачные очки, которые можно было носить вместо сварочных, а поверх полушубка она надела пояс с инструментами. — Нет уж, мой контракт специально оговаривает, что я не позволю механикам Гильдии наложить руки на мой аппарат!
— У него еще и контракт есть! — возмутился Пантелеев. — С какими такими татями?
Усманов открыл рот и закрыл — потом бросил острый взгляд на Салтымбаеву.
— В условие моего контракта не входит удерживание его в тайне после того, как всплыла наружу моя личность. Но прежде чем я что-то расскажу, я хотел бы узнать, какого рода обвинения против меня выдвигаются.
— Господа, — проговорил Мурчалов. — Полагаю, что здесь не самая подходящая обстановка для подробного обсуждения. Что вы скажете, если я предложу вам зайти ко мне домой, где мы сможем выпить чаю и обсудить все подробно? Жанара Алибековна, если вы хотите выписать господину Усманову штраф, это также будет удобнее делать у меня в гостиной, а не на холодном ветру. К тому же, скоро стемнеет.
— Я бы охотно принял столь любезное приглашение, — Усманов чуть поклонился, — вот только в результате всех этих маневров у меня успело закончиться топливо.
— Ничего, — сказала Мария Цой. — Я взяла с собой канистру. Удрать вам не хватит, а долететь до Рубинового конца — запросто.
— Точно так, — мурлыкнул шеф. — И мы с Анной Владимировной полетим с Усмановым. Проследим, чтобы он и в самом деле никуда не делся.
Еще чуть-чуть, и мы поднимались над рекою на четырех аэротакси. Действительно, уже смеркалось — не потому что кончался световой день, хотя зимнего вечера тоже оставалось ждать недолго; просто густые снежные тучи сделались еще толще, и из них начинало понемногу нести мелким колким снегом.
Город над рекой посинел и посерел, мерцающими звездами зажглись окна на высоком берегу, осветились и редкие островки домов на берегу низком. А когда мы поднялись выше, то увидели под нами золотые ожерелья улиц.
Неожиданно для себя я позавидовала гильдейцам: и работают они мало, и такую красоту видят… Впрочем, зависть моя была скорее отвлеченной: впервые за долгое время я была абсолютно довольна и миром, и своим местом в нем. Разве это не мой план сработал? Разве это не я поймала Таинственного таксиста?
— Красиво, правда? — спросил тем временем меня Таинственный таксист, оглядываясь через плечо.
Ветер красиво развевал шелковый шарф у него на шее.
— Глаза на дорогу, пожалуйста, — вежливо, но изрядно ворчливо попросил его шеф.
Полет до нашего дома занял немного времени, и очень скоро мы, как и говорил шеф, разместились у нас в гостиной.
Окинув взглядом размер нашей компании, Антонина принесла вместо чайника большой самовар — последний раз его доставали пару месяцев назад, когда шеф приглашал гостей по случаю переезда его отпрыска в отчий дом. Кроме того, щедрая экономка поставила на стол оставшиеся после завтрака, но еще очень вкусные ватрушки и свежее печенье. А также несколько минут спустя пришла в гостиную еще раз с блюдом кремовых коржиков — не собственного изготовления, явно купленных в соседней лавке Нгуенов, но тоже очень вкусных. Любовь Салтымбаевой к этим коржикам была у нас очень хорошо известна.
При этом Антонина бросила грозный взгляд на шефа: мол, вы ведь знали, что придет Жанара Алибековна, могли бы и предупредить! Я бы сама испекла!
Наша экономка очень благоволит старшему инспектору Салтымбаевой.
Все расселись за столом вокруг этого самовара, бросая друг на друга взгляды не то чтобы настороженные, но однозначно неловкие. Один Орехов, казалось, светился. Он то и дело поправлял усы и разглядывал всех с выражением величайшего благодушия. Должно быть, его радовал выигрыш в гонке. Ну еще бы, меня бы тоже порадовал, будь я на его месте.
Усманов же, несмотря на проигрыш, тоже ощущал себя свободно. Он первым потянулся к сахарнице и первым же взял ватрушку с блюда, не забыв после укуса поблагодарить мастерство кухарки.
— Очень кстати вы меня к себе позвали, — сообщил он как ни в чем не бывало, — а то мотался по городу с утра, даже перекусить некогда было!
— Просветите же нас, почему вы вообще устроили эту чехарду с бегством от Гильдии? Если вы не зарабатывали денег и ничего не нарушали?
— Как это ничего не нарушал! — возмутился Пантелеев. — Общественное спокойствие он нарушал! Он на Гильдию тень бросил! Наша репутация замарана!