Ген разведчика
Шрифт:
– А работа в МУРе живая, но в отношении карьерного роста тупиковая, – понимающе кивнув, закончил за сыщика генерал Журавлев. – Есть еще вариант: сейчас создается управление по защите свидетелей при Министерстве юстиции. Начальника уже подобрали, нужны заместители. Должность, как сам понимаешь, генеральская, год продержишься – получишь по большой звезде на погоны и лампасы на штаны. Да и работа не совсем кабинетная, по-настоящему живая. Ну, как тебе такое предложение?
– Да кто же откажется от штанов с лампасами, – мрачно усмехнулся Донцов, чашку с нетронутым чаем он отодвинул на край стола и пристально посмотрел на Журавлева. –
– Что, полковник, не веришь в бескорыстную мужскую дружбу? – насмешливо спросил генерал.
– Так ведь дружим-то не первый год.
Ответ был, что называется, не в бровь, а в глаз. Несколько лет назад старший оперуполномоченный ГУБОПа подполковник Донцов узнал о существовании сверхсекретной организации «Комитет информации». Тогда решалась его судьба – либо подписка о неразглашении и дальнейшая карьера участкового в далеком северном стойбище, либо подписка о сотрудничестве и работа не только на ГУБОП, но и на «Комитет». Решение оставалось за генералом Журавлевым. После личной беседы с Олегом он остановился на втором варианте. Потом Донцов участвовал в нескольких серьезных операциях, от результата которых зависели престиж и безопасность России.
– Молодец, не утратил хватки, – не скрыл довольной улыбки Андрей Андреевич, с доводом сыщика он был солидарен. Допил остывший чай и продолжил: – Верно, есть у меня к тебе дело. В Каире пропал сотрудник нашего посольства. Поиски по горячим следам ничего не дали. Так вот, Олег Сергеевич, мне очень бы хотелось, чтобы ты провел предварительное дознание. – Он протянул полковнику тонкую пластиковую папку. – Здесь все собранные материалы, фотографии пропавшего, список фигурантов по делу и удостоверение сотрудника Следственного комитета, чтобы меньше возникало бюрократических рогаток.
Донцов открыл папку. Сверху лежала красная корочка служебного удостоверения. В ее подлинности Олег нисколько не сомневался, зная возможности «Комитета информации». Рядом – фотография парня в смокинге и черном галстуке-бабочке.
«Типичный мажор. Вряд ли этот представитель золотой молодежи имеет отношение к спецслужбам», – вглядываясь в снимок, сделал первый вывод сыщик. Затем внимательно просмотрел список будущих допрашиваемых и убедился в правоте своего довода насчет «мажора».
– Серьезная клиентура, – произнес он вслух, постукивая указательным пальцем по столбику фамилий.
– Вот поэтому у тебя такая солидная ксива, – произнес Журавлев. – Сколько нужно времени на общение с этой публикой?
– С учетом свободного времени за три дня управлюсь.
– Вот и отлично. Через три дня встречаемся здесь в это же время…
Уже на следующий день генерал-полковник сидел в вагоне правительственного метро, направляясь на очередной доклад к президенту. Впрочем, мысли Андрея Андреевича были заняты не предстоящим докладом и тем, что «откопает» губоповский волкодав Олег Донцов. Часом раньше на его служебный телефон позвонила Веретенникова.
Элеонора Максимовна выражалась в свойственной ей манере – спокойным, лишенным каких-либо эмоций голосом, хотя генерал наверняка знал, что творится в ее душе. Но многие годы муштры не прошли бесследно для супруги сотрудника партийной номенклатуры и приучили ее к выдержке по системе «каменное лицо».
– Пока мне ничего не известно, но как только что-то прояснится, я тебе немедленно сообщу. – Это было все, что Журавлев мог сказать
Президент принимал начальника «Комитета информации» в своем рабочем кабинете. Глава государства без особого интереса выслушал доклад, в котором ничего экстраординарного не было: учения на Севере проходили в штатном режиме, а западные наблюдатели ожидали ракетных пусков – они должны были стать апогеем флотских маневров. На Кавказе с переменным успехом шла борьба спецслужб с сепаратистским подпольем. В Ираке и Афганистане войска НАТО пытались навязать демократию, медиакомпании сообщали о серьезных успехах на этом поприще, но все уже давно догадались, что успехи эти сильно преувеличены… В общем, события текли в прежнем русле.
– У вас все, Андрей Андреевич? – устало спросил президент, когда генерал замолчал.
– Нет, – Журавлев открыл папку и извлек лист с ровными строчками, написанными от руки. Это был рапорт с просьбой увольнения в запас.
– А вы не поторопились?
Глава государства ощутил, что на лбу выступила испарина. Только в прошлую встречу он подумал, что одного из последних центурионов советской империи пора отправлять на покой, – и тут же тот сам подает рапорт об отставке. Как будто прочитал его мысли. От кого-то президент слышал, что в СССР разведчиков учили многим вещам, в том числе телекинезу и парапсихологии. Тогда еще подумал, что это одна из легенд новейшей истории. Сейчас он был готов в это поверить.
– Кого думаете на свое место? – после секундной паузы спросил президент. Он давно решил, что преемника на должность начальника «Комитета информации» для пользы дела должен предложить нынешний руководитель.
– Генерал-лейтенанта Крутова, начальника аналитического отдела в нашей конторе, – последовал немедленный ответ Журавлева.
– Почему аналитик, почему не ваш заместитель?
– Заместитель – профессионал высшей категории, отличный исполнитель, но у него напрочь отсутствует инициатива, умение принимать нестандартные решения, и он всегда будет вторым. Родион Крутов – боевой офицер, пришел в «Комитет» из военной разведки, он-то как раз к своим обязанностям подходит творчески, что является залогом его служебных успехов.
– Отлично, – испытывая чувство удовлетворения, кивнул президент и отложил в сторону рапорт. – Хорошо, передавайте дела преемнику, но особо торопиться не следует. Хозяйство сложное, и нужно, чтобы «Комитет» и впредь работал без перебоев. А то порой бывает, как в поговорке: «Где тонко, там и рвется». В большой политике такие сбои иногда чреваты весьма серьезными последствиями. Как только передадите дела, я представлю личному составу нового руководителя «Комитета информации».
– Разрешите идти? – Журавлев поднялся.
– Идите.
Разбитый пикап «Тойота» резко затормозил, поднимая плотное облако рыжей пыли. Дверь кабины, жалобно заскрипев, открылась, выпуская немолодого, худощавого и смуглолицего мужчину. На нем был просторный костюм неопределенного цвета, несвежая легкая рубашка, а голову прикрывала широкополая мятая шляпа. Даже невооруженным глазом было видно: подобный наряд ему непривычен. Выходец из каирских трущоб предпочитал одежду бедноты – шаровары, джинсы, кеды, кроссовки, просторные рубашки. То, в чем он чувствовал себя вполне комфортно – как в черте города, так и в пустыне. Учитывая род его деятельности, это было жизненно необходимо.