Ген Альфы
Шрифт:
– Наконец-то! – воскликнул он. – Нам нужно поговорить, – его красивые карие глаза с миллионом длинных ресниц внимательно посмотрели ей в лицо.
– Я не знаю, стоит ли Уэс, – устало пробормотала девушка, сонным голосом.
– Стоит. Ты знаешь, что такое для ликана измена? Вчера Дэвид пытался тебе объяснить, что мы иные, но он так и не договорил. Измена для ликана – это не физический контакт с каким-то другим телом. Это когда ты здесь, – Уэс коснулся её груди, – В душе, в своём сердце отказываешься и отрекаешься.
– Хочешь
– Да. Нет. То есть в новолуние возможно всё, а не каждый день направо и налево.
– Но я не совсем понимаю это Уэс, я считаю, что это неправильно, это какая-то форма дикости. Это жутко запутывает и заставляет чувствовать себя развращенным чудовищем. …Я вчера была с Дэвидом! Мы занимались с ним сексом! Тебя это разве не цепляет?!
Уэс слегка нахмурился, отвернувшись в сторону.
– Странно, что не он, а ты мне говоришь об этом, – раздраженно бросил Уэс. – Для альфы и носителя вообще всё по-другому, но ты продолжаешь считаться моей. А в своей душе – я принадлежу лишь тебе, даже если иногда кончаю в другую. Для ликана это разные вещи, пойми это. Количество связей не имеет значения – важно лишь то, кто у тебя в душе. Скажи мне, ты чувствуешь ко мне то же, что и всегда? Тебе хочется оттолкнуть или обнять меня?
– Обнять, – растеряно прошептала Джесс.
– Тогда ты мне не изменила, даже если и была с Дэвидом. У вас в душе друг к другу ничего нет, ему нужна лишь преемственность, – обернувшись, Уэс порывисто прижал её к себе.
– А если кто-то предан в своей душе сразу нескольким? – осторожно проговорила она. – Если нежность хочется отдать не только одному?
Уэс усмехнулся, тряхнув светлыми кудрями:
– Малыш, нежность и любовь ведь разные вещи. Разве нет? Уверен, Дэвид был с тобой нежен, да и ты тоже, но ведь ты не можешь сказать, что любишь его? И я не бываю груб с другими подружками. Конечно, в душе могут меститься множество чувств и симпатий, но душа всегда к кому-то тяготеет больше. Вот когда ты поймёшь к кому – того ты и любишь.
– А разве настоящая любовь – это не значит принадлежать лишь друг другу?
– Не у ликанов, – покачал головой Уэс. – Если бы тебе сейчас протянули две руки: я и Дэвид, к кому бы ты потянулась в данный момент?
– Определенно к тебе. Но я всё равно ничего не понимаю, – обреченно прошептала Джесс. – Как я теперь должна смотреть на Дэвида? А как ты можешь спокойно смотреть на меня, зная, что делишь меня с кем-то? И как я буду смотреть, когда на этом чертовом празднике ты пойдешь в кусты с другой?
– Я уверен ты разберешься со временем, – вздохнул Уэс. – А в Ночь Зачатия я могу выбирать лишь тебя, потому что это для меня единственная возможность быть с тобой. Дэвид отсылает меня обратно к Бари. Пока он не получит свою преемственность будет так. Альфа принял решение. Затем, когда ты родишь ему ребёнка, мы снова сможем жить вместе …
– А если … что если я полюблю его? – Джесс растеряно, но с любопытством всматривалась в его лицо.
– Тогда я отпущу тебя.
– Вот так просто?!
– Нет, не так просто, – вздохнул он, – Мне будет больно. Но такова жизнь, даже ликаны страдают от ударов любви. И от этой боли мы восстанавливаемся намного дольше, чем наши ближайшие сородичи – люди. Я допускаю такую возможность, не думай, что я такой наивный, но вот сможет ли полюбить Дэвид, … после Кэтрин кого-нибудь ещё? Его может тянуть к тебе, вы можете спать вместе, у вас даже может быть общий ребёнок, но я знаю Дэвида – про любовь он вряд ли с кем-нибудь еще заговорит.
– Вот значит как!? – разозлилась Джесс. – А если я буду бросаться на каждого встречного ликана, затаскивая его в свою постель?!
– Главное, к кому ты после этого будешь возвращаться! – издевательски усмехнулся Уэс. – Тем более что я знаю, что ты ни за что не будешь этого делать. Максимум это буду я и Дэвид. Но ему я обязан уступить как своему вожаку.
– Подожди, я ведь видела, что Кэтрин ревновала его ко мне! Значит, ликаны всё-таки ревнивы!
– Ну, естественно! Она знала, что он будет с тобой не только в «волшебную ночь», что ты будешь матерью его ребёнка, того, что не дано ей, тем более что Дэвид тогда не спал ни с кем кроме неё даже в новолуние. И я ревнив, я не могу ревновать лишь в Ночь Зачатия и к альфе.
– А что в других случаях?
– В других случаях – я запросто могу кому-нибудь набить морду! – резко вспыхнул Уэс.
– Не делай из меня дуру, Уэс! Все эти ваши вседозволенные отношения шиты белыми нитками, всё это раболепие перед альфой чистый фарс! Я ведь вижу, что тебя задело то, что Дэвид был во мне! Что я обнимала его так же страстно, как и тебя, что я сходила с ума от его поцелуев!
– Хватит! – рявкнул Уэс, вскакивая. – Задело! Довольна? И только лишь потому, что это была ты! Любую другую свою девушку я бы предложил ему с радостью, угождая его удовольствию, но только не в этот раз! Сейчас из-за этого у меня срывает башню, и я держусь лишь за то, что принял его как своего вожака, и за то, что преемственность спасёт стаю! Никогда больше не утруждай себя подробностями на счёт него. Мы говорим о ваших отношениях с Дэвидом в первый и в последний раз!
– Прости, – прошептала Джесс, вдруг потянувшись к нему. – Прости меня дуру. Я просто не понимаю, что происходит, для меня это всё очень сложно, но ближе тебя у меня никого нет. Пусть мы с тобой не женаты, но ты по праву мог бы считаться моим мужем. …По крайней мере, я бы этого хотела. А ты бы женился на мне Уэс?
– А ты бы выбрала меня в качестве своего пути? Меня? Вечно достающего тебя, иронизирующего, безалаберного хама? – играя удивленным голосом, Уэс смягчился, растаяв под её манящим зелёным взглядом, обнимая её уже с всё нарастающей нежностью.