Гектор Сервадак
Шрифт:
Мог ли Прокофьев и сейчас отстаивать свою новую теорию? Действительно ли отделился какой-то большой осколок от Земли? Утверждать это со всей решительностью было невозможно. Только будущее могло разрешить эту загадку; и все же мы берем на себя смелость утверждать, что, если лейтенант Прокофьев еще не открыл истины, то сделал шаг, приблизивший его к цели.
Когда шкуна вышла из узкого пролива, соединявшего Средиземное море у Гибралтара, снова наступила прекрасная погода. Попутный ветер благоприятствовал экспедиции, и, несясь на всех парах и парусах, судно быстро устремилось
Мы говорим север, а не восток, потому что испанское побережье исчезло целиком, во всяком случае исчезло все пространство между Гибралтаром и Аликанте. Там, где, соответственно их географическим координатам, должны были находиться Малага, Альмерия, мыс Гата, мыс Палое, Картахена, их не оказалось. Море затопило всю эту часть Пиренейского полуострова; тогда судно направилось на запад, к прежней Севилье, но на месте андалузского побережья возвышались скалистые берега, похожие на берега возле Мальты.
В этом месте море глубоко врезалось в новый материк, образуя острый угол, вершину которого должен был бы занимать Мадрид. Затем, спустившись к югу, береговая полоса выдавалась в море и, как грозный коготь, нависала над тем местом, где должны были находиться Балеарские острова.
После того как экспедиция, пытаясь отыскать хоть какие-нибудь следы этой группы островов, уклонилась от взятого курса, она сделала совершенно неожиданную находку.
Двадцать первого февраля в восемь часов утра матрос, стоявший на носу корабля, закричал:
— Бутылка в море!
В такой бутылке мог храниться ценный документ, имевший отношение к последним событиям.
Услышав возглас матроса, все, в том числе граф Тимашев, Гектор Сервадак и лейтенант, выбежали на палубу. Шкуна приблизилась к плывущему по волнам предмету, и матросы выловили его из воды.
Оказалось, что это не бутылка, а кожаный футляр от небольшой подзорной трубы. По краям он был плотно запечатан воском, и, если его бросили в море недавно, вода не должна была в него проникнуть.
Прокофьев внимательно осмотрел находку в присутствии графа и Сервадака. На футляре не было фабричного клейма. Воск на крышке был совершенно цел, и на нем сохранился оттиск печати с инициалами «П.Р.».
Лейтенант Прокофьев сломал печать, открыл футляр и вынул какую-то бумагу. Она не пострадала от пребывания в морской воде. Это был листок из записной книжки, разграфленный в клетку, на котором крупным, размашистым почерком кто-то написал следующие слова, сопроводив их вопросительными и восклицательными знаками:
«Галлия???
Ab sole [6] 15 февр. расст.: 59 000 000 л.!
Путь, пройденный с янв. по февр.: 82 000 000 л.!
Va bene! [7] All right!
[8] Прекрасно!!!»
— Что это значит? — спросил граф Тимашев, со всех сторон осмотрев листок.
— Понятия не имею, — ответил Сервадак. — Одно несомненно: неизвестный автор этого документа пятнадцатого февраля был еще жив, потому что документ помечен
6
От солнца (лат.)
7
Все идет хорошо (итал.)
8
Все в порядке (англ.)
— По-видимому, — согласился граф.
На документе отсутствовала подпись. Не было указано и место его отправления. Он состоял из латинских, итальянских, английских и французских слов — большей частью из французских.
— Это не может быть мистификацией, — заметил Сервадак. — Совершенно очевидно, что документ относится к космическому перевороту, последствия которого мы испытываем на себе! Футляр с запиской принадлежал какому-то наблюдателю, находящемуся на борту корабля…
— Нет, капитан, — возразил лейтенант Прокофьев, — такой наблюдатель, наверно, вложил бы записку в бутылку, где она была бы лучше защищена от воды, чем в кожаном футляре. Это скорее какой-то ученый, отрезанный от всего мира на клочке земли, хотел сообщить о результатах своих наблюдений и воспользовался этим футляром, который для него, вероятно, представлял меньшую ценность, чем бутылка.
— Не все ли равно! — воскликнул граф. — Важно понять смысл этого странного документа, а не гадать о том, кто его составитель. Начнем по порядку. Во-первых, что это за Галлия?
— Не знаю ни одной планеты, большой или малой, с таким названием, — ответил Сервадак.
— Капитан, — перебил его Прокофьев, — прежде чем продолжать обсуждение, разрешите задать вам вопрос.
— Пожалуйста, лейтенант.
— Не думаете ли вы, что документ подтверждает нашу последнюю гипотезу, то есть, что в мировом пространстве носится осколок земного шара?
— Да… пожалуй, — ответил Сервадак, — хотя мое возражение по поводу характера строения нашего астероида еще не опровергнуто.
— Но если Прокофьев прав, — добавил граф, — то неизвестный ученый, по-видимому, назвал Галлией новый астероид.
— Так он француз? — сказал Прокофьев.
— Не лишено вероятия, — ответил Сервадак. — Заметьте, что из восемнадцати слов одиннадцать написаны по-французски, три по-итальянски и два по-английски. Отсюда можно сделать вывод, что ученый, не зная, в чьи руки попадет его записка, решил составить ее на нескольких языках, чтобы увеличить шансы на то, что его поймут.
— Хорошо, предположим, что Галлия — название нового астероида, — сказал граф Тимашев. — Читаю дальше: «Ab sole пятнадцатого февраля расстояние пятьдесят девять миллионов лье».
— Действительно, в то время Галлия должна была находиться именно на таком расстоянии от Солнца, — заметил лейтенант Прокофьев. — Она тогда пересекла орбиту Марса.
— Отлично, — ответил граф. — Вот первый пункт документа, совпадающий с нашими наблюдениями.
— В точности, — подтвердил Прокофьев.
— «Путь, пройденный с января по февраль, — продолжал читать вслух граф, — восемьдесят два миллиона лье».