Гекатомба
Шрифт:
После памятных событий на Кавказе, развязанных бездарными политиками, межнациональных конфликтов и последующего геноцида, Рубен вместе с семьей переехал в Приморск, где с давних пор жили родственники и спустя время открыл свое кафе, впоследствии принесшее ему заслуженное уважение простых людей и постоянную головную боль в связи с бесконечными и наглыми поборами со стороны официальных властей. Впрочем, и в их среде нет-нет да встречались люди порядочные и совестливые, вот только жаль, что пересчитать их можно было по пальцам одной руки. К последним относился Юра Звонарев, в годы особого разгула демократии не раз выручавший Рубена и его заведение от "добровольных помощников в деле охраны капиталистической
Сегодня и в этот час Юрий оказался в "Арарате", пытаясь совместить полезное с приятным: впервые за целый день нормально поесть и встретиться с Гориным. Впрочем, встречу их можно было назвать случайной и незапланированной. Славик, зная о том, что с некоторых пор Юрий проявляет к Осеневу, несмотря на давнюю дружбу, повышенный профессиональный интерес, позвонил Звонареву около трех часов и предложил встретиться. Но сразу не получилось, так у обоих нашлись срочные дела. Освободившись в пятом часу, они, наконец-то, состыковались в "Арарате" или, как принято было у завсягдатаев - "у Рубена".
Предметом разговора стала просьба Осенева к Горину "пробить" номера одной, интересующей его, машины, на что Славик, со своей стороны, с готовностью откликнулся. За годы знакомства с журналистом он знал, что, во-первых, за Осеневым "не заржавеет", во-вторых, он не из тех, кто в случае чего способен подставить и выдать своих информаторов. Горин принял "заказ" и, отложив рутинные дела, принялся "пробивать". Машина числилась за отделом службы безопасности Приморска. И чтобы лишний раз подстраховаться, Славик решил встретиться с Юрой и выяснить, что вообще творится в настоящий момент вокруг "Голоса Приморска", осеневской семейки и нет ли здесь каких-нибудь сюрпризов, из-за которых потом запросто можно вылететь из органов с красочно оформленным "волчьим билетом". Все-таки на дворе не начало разудалых девяностых, да и Шугайло со своим "варяжским" дружком, новым начальником ГАИ Стасовым - не те люди, которые с радостью прижмут к груди подчиненного, уличенного в тесном сотрудничестве с прессой, и не абы какой, а с "Голосом Приморска". Не говоря уже о ведомстве полковника Панкратова. По установившейся с незапамятных времен традиции, связываться с эсбистами всегда считалось - нажить себе кучу проблем. Славик Горин не являлся по жизни ни экстремалом, ни коллекционером проблем, тем более кучками. Его вполне устраивала скромная роль "рядового милицейских будней". И теперь, видя нерешительность Звонарева и вполне понимая его, он мысленно проклинал себя за излишнее любопытство. "И на черта оно мне надо?! Меньше знаешь - меньше сквозняков в голове, от всяких там "контрольных", - ругал себя Славик.
– Мое дело: пост принял - пост сдал. А потом домой - морковку тереть, потому как с плохим зрением у нас делать нечего. Что увидел, то и остановил, что остановил - то, как говорится, и на ужин, и на завтрак. А на обед - госпособие, зарплатой называется.".
– Юрик, прости, я, кажется, совсем заработался. Понимать должен же, что у вас своя "песочница", и свои игрушки.
– И чтобы сгладить неловкость, быстро спросил: - Ты сейчас домой или в управление?
– У тебя есть предложение?
– хитро прищурившись, лукаво улыбнулся Звонарев.
– Мог ли бы взять чего-нибудь, для сугрева, - решительно предложил Горин.
Юрка глянул в окно, в который раз профессионально отметив стоявшую на другой стороне улицы, у противоположного тротуара, машину. Окно кафе было мокрым от слез дождя, но ему показалось, что в машине кто-то есть.
– Давай водочки, - согласился он, поворачиваясь, чтобы сделать заказ, но Славик его опередил, кивком подозвав смуглого, стройного, молодого парня.
Сделав дополнительный заказ, они закурили.
– Слава, -
Горин засмеялся и, чуть подвинувшись, попытался рассмотреть "объект" через залитое дождем оконное стекло, пристально вглядываясь в окутанную шлейфом сумерек улицу.
– Ни черта не видно, - он поближе приник к стеклу.
– Вроде сидит кто...
– И повернулся к Звонареву, с недоумением скользнув взглядом по его напряженно застывшей позе.
– А чего ты дергаешься? Основания есть? Давай я ребят вызову, они подъедут и проверят.
– С ума сошел!
– натянуто засмеялся Юрий.
– Ты еще "беркутят" вызови, чтобы они меня до порога проводили и колыбельную спели.
Им принесли заказ и, подлагодарив, Горин с готовностью наполнил рюмки, вопросительно взглянул на Юрия.
– Ну, шо, за нас, "ментов поганых"?
– иронично провозгласил он.
– За них!
– согласился Звонарев, опрокидывая рюмку и чувствуя как пищевод омывает приятная, обжигающая, одновременно огненная и холодная волна.
– Тебе куда Димка звонить будет, домой?
– прожевав салат, поднял взгляд от тарелки Юра.
– На мобильник. Я ему номер дал. Теща недавно подарила, - не без гордости и хвастовства заметил Горин.
– Богатенькая у тебя теща, повезло, - со скрытой иронией ввернул Звонарев.
– Ой, и не говори, - отчего-то с тоской вздохнул Славик.
– Поверишь, Юрась, у тещи с моей благоверной две пары шмоток на двоих было, когда мы поженились. Пото-о-ом как пошла торговля, как ударились во все эти чартерные туры - с ума сойти можно! Дом, правда, полная чаша, а жизни, так чтоб сказать - на всю катушку счастье!
– как не было, так и нет. От чего это зависит, черт его знает?!
– Он приподнял запотевший графинчик: - По второй? Получив в ответ согласный кивок, наполнил рюмки и выжидающе застыл.
– Славик, - задумчиво проговорил Юра, - давай за будущее выпьем. Не за светлое, райское или какое-нибудь ...истическое, а за просто нормальное. За нормальное будущее, нормальное общество и нормальных людей.
– Принято единогласно!
– с готовностью согласился Горин.
Выпив, вновь принялись за еду, оживленно разговаривая. О чем? Ну о чем могут говорить мужики в начале третьего тысячелетия, собравшись больше одного и с графином водки на столе? О том же, о чем говорили и их предки в далекой Киевской Руси при схожих обстоятельствах. Сначала о бабах, потом о политике. Или наоборот, в зависимости от количества выпитого и его качества. Высокие спинки полукруглых диванчиков с успехом скрывали от посторонних не только их самих, но делали недоступным для непосвященных и предмет разговора.
Спустя какое-то время, Звонарев, прервав страстный монолог Славика о роли любовницы в жизни и работе простого капиталистического милиционера, обратился к нему:
– У тебя мобильник, я так понимаю, с собой?
Тот оторопело кивнул, не сразу переключившись с одной темы на другую.
– О, черт! Димка же должен звонить!
– вспомнил Горин.
– Я и забыл. Сколько сейчас? Половина седьмого?! Ничего себе... посидели-погрустили. Он достал телефон, и неумело тыкая пальцем в кнопки, несколько раз сбившись, в конце концов набрал правильный номер.
– О, Юрчик, привет, обескураженно глянул он на Звонарева, - а шо ему говорить? Полный расклад или... може, по-дружески, "прессанем": на кой ляд он с эсбистами схлестнулся? Молчит че-то... Так, сейчас на работу звякну, подожди.
– Он вновь принялся зверски истязать мобильник.
– И тут - глухо. Странно...