Гэбриэль Конрой (др. перевод)
Шрифт:
Приход в лавку покупателя прервал дальнейшее обсуждение моральных качеств Гэбриеля.
Между тем злосчастный объект этой дискуссии пробирался по улице, прижимаясь к стенам домов, чтобы спастись от пронзительного ветра, пока не вышел на тропу; тропа сперва сбегала вниз, в лощину, а потом поднималась по противоположному склону холма прямо к его хижине. Гэбриель остановился. Спускаться можно было, только пройдя возле самого пансиона миссис Маркл. Но не значило ли это — в свете только что услышанного — подвергнуть себя новой опасности, бросить безрассудный вызов судьбе. Взбудораженному воображению Гэбриеля представилось сперва, как вдова и Сол совместно набрасываются на него и заставляют зайти к ним в гости, потом другая устрашающая картина — как он пытается проскользнуть незамеченным и вызывает тем приступ истерики
Задача была нешуточной; идти Гэбриелю приходилось все время против ветра, дождь хлестал ему прямо в лицо. Зато трудности пути, требовавшие от нашего героя напряжения всех физических сил, захватили его внимание и помогли отвлечься от нелепых страхов. Когда Гэбриель добрался до гребня, он впервые по-настоящему увидел, что успели натворить дожди, шедшие без малого уже неделю. Неприметный горный родничок, из которого всего две недели тому назад, гуляя с Олли, он напился свежей воды, — превратился в водопад; ручей, через который они оба перескочили без труда, стал бурлящей рекой; в низинах прямо на глазах росли и ширились озера; а дальняя долина сплошь была залита поблескивающей водой. В ушах звенело от бульканья и журчания.
Через полчаса, когда Гэбриель уже одолел не менее двух третей своего пути, перед ним открылось узкое обрывистое ущелье, по которому проходил почтовый тракт из Уингдэма в Мэрисвилл. Подойдя поближе, Гэбриель увидел, что горная речушка, протекавшая вдоль почтового тракта, вздулась до самых берегов и кое-где залила дорогу.
— Сегодня езда здесь будет невеселая, — пробормотал Гэбриель, раздумывая об уингдэмском дилижансе, который вот-вот должен был появиться из-за поворота, — опасная будет езда; а особенно если лошади попадутся пугливые. Впрочем, это не самое страшное испытание, какое может выпасть человеку, — прибавил он, обращаясь мыслью к миссис Маркл. — И я хоть сейчас поменялся бы местами с Юба Биллом; сел бы вместо него на козлы, а Олли посадил бы в дилижанс.
Но тут внимание Гэбриеля привлекла открывшаяся его взору уингдэмская плотина, и в то же мгновение он не только полностью забыл о миссис Маркл, но вообще как бы стал совсем другим человеком. Что там приключилось? Для неискушенного взора — ничего страшного. Правда, водохранилище было переполнено и вода с ревом бежала через водосброс. Ну и что же? Даже специалист и тот сказал бы, что сток лишней воды ничем не угрожает плотине. Так в чем же дело? А дело было в том, что примерно посередине грубо сложенного глинобитного тела плотины просачивалась вода и узкой струйкой изливалась на низлежащие утесы и на почтовый тракт в каньоне. Плотина была размыта!
Для человека отважной души не могло быть сомнения в том, как поступить. Куртку и всю лишнюю одежду долой! Вниз — со скалы, цепляясь за камни, за выскальзывающий из рук чимизаль и полусгнившие корни деревьев! Вниз в каньон, рискуя на каждом шагу поломать себе руку или ногу, а то и совсем лишиться жизни. А потом — во весь дух по почтовому тракту навстречу дилижансу, пока он еще не въехал в узкое ущелье! Но, чтобы выполнить все это с самой малой затратой энергии — о, как она ему еще будет нужна! — с самой тщательной экономией физических сил, с изяществом горца и мощью исполина, чтобы выполнить это безупречно и четко, без единого промаха, словно не под влиянием минуты, а после длительной специальной тренировки, — нужно было быть Гэбриелем Конроем. А если бы вы увидели его, когда, спустившись вниз, он перешел на широкий размашистый бег, пригляделись к его невозмутимо серьезному, даже не тронутому волнением лицу, к исполненному спокойной решительности взгляду, наверно, сказали бы: это какой-то могучий великан, надумав поразмяться, свершает свой привычный моцион.
Не успел Гэбриель пробежать и полумили, как уловил своим чутким ухом дальний рев воды. Но и тогда он только чуть ускорил свой ровный бег, словно повинуясь команде тренера, а не угрозе смерти. Впереди раздалось цоканье подков, и в ту же минуту стало слышно, как возница заворачивает дилижанс, ибо предостерегающий крик Гэбриеля обогнал его самого, подобно выпущенной пуле. Увы, слишком поздно! Ревущий поток обрушился сзади на Гэбриеля и понес его, а в следующее мгновение вода подхватила и почтовую карету
— Держи меня за пояс, и я вытащу вас обоих! — крикнул он, высвобождая руку и стараясь достать до куста чимизаля. Когда ему удалось это, он подтянулся, вцепился в куст зубами, а затем, стиснув челюсти, повис в воздухе и вытащил за собой из воды обоих спасенных. Едва успели они ухватиться за куст, как послышался зловещий рев, и новая мутно-желтая водяная лавина ворвалась в каньон. Куст чимизаля подался под тяжестью трех человек. Пальцами одной руки Гэбриель врылся в почву у корней чимизаля, добираясь до каменистого основания, другой же рукой как можно крепче прижал женщину к каменной стене каньона. Когда волна накрыла их с головой, раздался отчаянный вопль и затем всплеск: их сотоварищ исчез. Остались Гэбриель и женщина.
Они спаслись, — надолго ли? Левая рука Гэбриеля, цеплявшаяся за неровности каменной стены, была их единственной опорой. Впервые за эти минуты Гэбриель взглянул на женщину и спросил, запинаясь:
— Можете вы продержаться еще немножко?
— Да.
Несмотря на ужас их положения, таинственная сладость в голосе женщины поразила его.
— Обнимите меня за шею и держитесь как можно крепче.
Она повиновалась. Почти не ощутив веса повисшей на нем женщины, Гэбриель стал осторожно нащупывать освободившейся правой рукой хоть какой-нибудь уступ в каменной стене. Разыскав его наконец, Гэбриель могучим усилием подтянулся вверх и поставил ноги в отверстие, образовавшееся на месте вырванного с корнем куста чимизаля. Потом сделал передышку.
— Еще можете немного продержаться?
— Поднимайтесь, — ответила она.
Гэбриель стал подниматься. Он отыскал второй выступ, потом еще и еще, пока наконец не добрался до карниза в фут шириною, почти у самой вершины утеса. Он остановился, чтобы перевести дух. Теперь заговорила женщина:
— Вы сумеете добраться до вершины?
— Да… если только вы…
— Поднимайтесь, — спокойно сказала она.
Тщательно размеряя свои движения, Гэбриель возобновил подъем. Через несколько минут он был на вершине. Тут пальцы женщины вдруг разжались и она скользнула было вниз, но Гэбриель поддержал ее, взял на руки и понес на полянку, которую сваленная кем-то сосна устлала мягким ковром из высохшей хвои. Здесь он опустил ее на землю, проявив при этом ту необыкновенную нежность в каждом движении, которую выработал за многие годы ухода за слабыми и больными и которая стала как бы его второй натурой. Она грациозно поблагодарила его, показав при этом очаровательные белые зубки, и так взглянула на него своими темно-синими глазами, что Гэбриель не мог не ответить ей взглядом. Это была миниатюрная блондинка, одетая изящно и по моде, того типа и того круга, который Гэбриелю был совершенно незнаком. Если не считать улыбки, женщина показалась ему некрасивой. Продолжая улыбаться, она вдруг побелела и потеряла сознание.
В ту же минуту Гэбриель услышал голоса и, оглянувшись, увидел двух приближающихся к ним пассажиров дилижанса, спасшихся, как видно, тем же способом, что и они. И тут — не знаю даже, как рассказать об этом, — Гэбриеля охватил внезапный страх, что он снова попал в какую-то запутанную и рискованную историю. Что подумают эти люди? Да и поверят ли они его рассказу? С отчаянием он вспомнил недавний разговор у Бриггса; потом перед его мысленным взором продефилировали костлявая Сол и дебелая миссис Маркл; потом вопрошающие глаза малютки Олли глянули ему прямо в душу, и наш герой, наш победоносный гигант повернулся и… пустился наутек.