ГДЕ ЛУЧШЕ?
Шрифт:
Пелагея Прохоровна вышла.
– Нашей барыне нужно белье стирать; иди возьми!
Пелагея Прохоровна пошла за кухаркой.
Барыня заставила ее ждать себя в кухне более часу. Кухня была барская, с водопроводом; там был повар, приходили лакей и горничная. Наконец вышла барыня.
– Хорошо стираешь белье?
– спросила она Пелагею Прохоровну.
– Прежде стирала - нравилось.
– Мне нужно, чтобы белье было вымыто скоро, выглажено, одним словом, чтобы было хорошо. Вот тебе реестр. Марья!
– крикнула барыня и ушла.
Стали проверять белье.
– Да уж ты, прачка, и мое кстати выстирай: ведь много денег-то будешь получать.
– Как - даром?
– Неужели еще с нас деньги
– Ну, так я не согласна.
– А не согласна, так в другой раз мы другую прачку найдем.
Пелагея Прохоровна подумала и взяла белье от прислуги.
– Приходи когда-нибудь - кофеем напоим. А нам самим возиться с бельем некогда: целый день бегаешь из угла в угол.
Узел оказался большой, и Пелагея Прохоровна через великую силу донесла его до своей квартиры. Но она была очень рада, что так скоро нашла работу.
Игнатий Прокофьич был дома.
– Что, уж и работа есть?
– спросил он весело.
– Слава богу. Вот, говорят, корзинка нужна для белья.
– Корзинка есть - там, на чердаке. А я што думаю: не лучше ли нам готовить кушанье дома? Я вот сегодня работал у одной полковницы - драпировку с ней делал, так она меня покормила в кухне и подлецом обозвала.
– За что?
– Такая уж барыня. Прежде она помещицей была. Я, говорит, Игнатий, прежде по мордам била, а теперь нельзя, теперь новые порядки, а все, говорит, не могу не обругать человека. И обругала, и извинилась. Так вот теперь я хочу дома обедать.
– Ты обо мне-то не заботься.
– Я о себе забочусь. Вот только я боюсь, чтобы ты не простудилась, - холодно стоит, а у тебя теплого ничего нет.
– О, я привычна к холоду.
– А ты, как спать-то будешь ложиться, запри дверь на замок. Здесь надо быть осторожным. А то вот я пришел, тебя нет, а в кухне какая-то баба в салопе сидит; я, говорит, к Татьяне Егоровне пришла.
Петров после этого заперся в своей комнате, а Пелагея Прохоровна стала тоже в своей комнате разбирать белье.
XIX В КОТОРОЙ ПЕЛАГЕЯ ПРОХОРОВНА ПРИНИМАЕТ СДЕЛАННОЕ ЕЙ ПЕТРОВЫМ ПРЕДЛОЖЕНИЕ
Квартира оказалась холодною, почему Петров и Пелагея Прохоровна встали рано и в комнате Пелагеи Прохоровны уселись пить чай.
– В состоянии ли ты, Пелагея Прохоровна, приняться за работу?
– спросил Петров.
– Кабы не в состоянии, не взялась. Скучно так-то жить.
– Ну, как знаешь.
Скоро Петров ушел на работу, а Пелагея Прохоровна принялась за белье. Она стирала в корыте, уставала и садилась на стул. В таком положении ее застала барыня в лисьем салопе и башлыке. Эта барыня тоже просила взять белье. Итак, работы прибавилось.
Когда Петров пришел домой обедать, то Пелагея Прохоровна спала; кучи белья лежали на скамейке, в корыте было тоже белье. "Ну, эдак немного наработаешь!" - подумал Петров и полез в печь за щами. Стук заслонки разбудил Пелагею Прохоровну.
– Што это? Я маленько прилегла - и заснула. Это я непременно в больнице избаловалась, - проговорила она.
– Пожалуйста, ты хоть дверь-то запирай на замок. Боже избави, как что-нибудь утащат.
Пелагее Прохоровне сделалось стыдно, что она среди дня легла спать; но она еще не могла осилить всей работы: она задыхалась, руки дрожали, ноги подкашивало, и с ней был небольшой жар.
Петров заметил это, но ничего не сказал. Когда он пришел домой вечером, то застал Пелагею Прохоровну работающею, но в квартире было по-прежнему холодно.
– Надо будет переменить эту квартиру, - сказал он.
– По-моему, здесь хорошо; мне после обеда дали еще белья. Спасибо дворничихе.
– Я теперь буду дома работать, полковница отпустила.
Стали ужинать.
–
– Одного только недостает…
Пелагея Прохоровна взглянула на Петрова.
– Вот што: отчего бы нам, Пелагея Прохоровна, не обвенчаться?
– сказал Петров серьезно.
– Так скоро? мы еще мало знаем друг дружку, - ответила Пелагея Прохоровна.
– Положим, что так; только я думаю, мы хуже не будем теперешнего.
– Кто знает, Игнатий Прокофьич?
– А пошла бы?
– Ну, какой ты разговор выдумал… Надо ложиться спать, завтра на реку надо идти.
– Нет, однако, пошла бы?
– Ах, какой ты!.. Ну, разумеется, пошла бы.
– Вот за это спасибо, - и он крепко пожал ей руку и потом долго не спал, обдумывая план семейной жизни. Сперва он удивлялся: как это он так скоро дошел до желания жениться, тогда как прежде сам смеялся над теми из рабочих, которые женились? Но потом пришел к тому заключению, что на его месте всякий дошел бы до этого. Он долго разбирал, почему именно ему понравилась Пелагея Прохоровна, а не другая какая-нибудь женщина. Ведь он в своей жизни видал многих женщин и ни об одной из них не думал так много, ни в одной не принимал такого участия, как в Пелагее Прохоровне. Ему еще с самого появления в филимоновском доме этой женщины хотелось поговорить с ней; ее горе трогало его, и он, вовсе еще не имея намерения жениться, старался помочь ей чем-нибудь. Он принял участие в похоронах ее брата, и его невольно тянуло в госпиталь, где хорошо, казалось, сидеть рядом с Пелагеей Прохоровной на ее койке и где он радовался ее выздоровлению. Часто он шел в госпиталь с тяжестью в голове, сердце его что-то щемило; ему думалось: а что, если она да опять захворала? пожалуй, залечат, как и того… Но когда он шел домой, то в голове тяжести не было, сердце билось радостно. Не будь Пелагеи Прохоровны, он, пожалуй, и теперь терся бы на заводе или в какой-нибудь мастерской и, пожалуй бы, не стал так стараться устроить настоящее свое житье. "Нет, тут что-нибудь да есть; мне она полюбилась, мне эта любовь больше храбрости и силы придала. Уж судьба, верно, такая, чтобы мне быть женатому - и на ней. Конечно! С такой бабой жить можно. Как только повенчаемся, сейчас возьмем работницу, а я прихвачу двух мальчиков и открою свою столярную: теперь у меня знакомых много!". Утром за чаем Петров сообщил об этом Пелагее Прохоровне.
– Если работы много будет, я согласна взять помощницу. Только, Игнатий Прокофьич, не избалуемся ли мы?
– Ну, я с мальчиками везде хорош; а все-таки им большой потачки давать не стану, потому что будут красть. Нужно за всем следить самим.
– Я думаю, тогда хорошо будет нам обоим. Вот разве кто помрет из нас?
– Ну, до этого еще далеко. Надо вот квартиру посмотреть где-нибудь другую, а в этой неудобно ни тебе, ни мне.
Весь этот и следующий за тем день Петров работал дома. У Пелагеи Прохоровны было очень много работы, так что она не знала, как ей и справиться. На реку за нее ходила дворничиха Лизавета Федоровна. Нечего и говорить про то, что Петров нравился Пелагее Прохоровне, и она уже не боялась, как прежде, выйти за него замуж. "По крайней мере муж у меня будет питерский, а с Короваевым мы бы жили там, да еще какова бы была там жизнь? Здесь тем хорошо, что народу много; тебя только и знают, что жильцы того дома, в котором живешь, да на кого работаешь". Но и тут в голову ее приходила мысль: какова-то будет жизнь в замужестве? Выйдешь замуж, привяжешь, так сказать, себя к месту, дети, пожалуй, пойдут. "А какова была прошлая-то жизнь? Если бы не Петров, пришлось бы лежать в могиле". И она с любовью взглядывала в комнату Петрова, который там работал.