Где деньги, мародер?
Шрифт:
— Да ладно, я же просто предложил… — я пожал плечами. Да и хрен с ним. Если засыплется, у меня будет больше шансов остаться незамеченным. — Тогда давай, вперед. Сразу за забором кусты. Могут быть колючими, так что внутрь не лезь.
— Иди ты вперед! — Синклер толкнул меня в плечо.
— Ладно, — покладисто прошептал я. Снова уцепился за верх забора, подтянулся, бросил тело вверх, перевалился, медленно опустился на руках внутри и быстро рухнул на четвереньки между забором и кустами. Сосчитал до десяти. Вроде никто не заметил. Отлично.
Ноги Синклера стукнули об доски. Звук казался таким громким, что, кажется, даже пальнуть из дробовика было бы менее привлекающим внимание. «Да мляяя!» — подумал я и отполз еще на метр.
В принципе, не так уж и громко он лез, конечно. Но если бы в этом доме был хоть один часовой, то он бы обязательно услышал. Но часовых не было. Кажется, там внутри была вечеринка или что-то вроде. Одним ухом я слушал, как Синклер сражается с трехметровым забором. А другим — прислушивался к тому, что происходит в доме.
И за то время, пока он лез, я успел сделать несколько выводов. Во-первых, там внутри много народу. Во-вторых, иногда они ритмично по чему-то стучали. Вроде, не в барабаны, было бы громче. Как будто притопывали босыми пятками по полу в такт или что-то подобное. И еще пару раз раздались хоровые выкрики. Кто-то выступает, и ему подпевают?
— Лебовский! — громко прошептал Синклер, уже с этой стороны забора. Я метнулся к нему. Больше всего мне хотелось сейчас его придушить. Но я всего-то схватил его за руку и сжал. Кажется, он понял, на что я намекал, так что больше ничего не сказал.
Хорошо, что за этим огородом никто не следил — вся земля покрыта густым ковром травы. Если бы хозяева озаботились прополкой, то ползти пришлось бы по земле. В мокрой одежде. Хочешь — не хочешь, а нацепляешь еще пару килограмм грязи. Так что можно считать, что повезло.
Только вот комары доставали неимоверно. Навязчивое зудение стояло в ушах вязким облаком, и из-за этого казалось, что ни черта не слышно, что там происходит в доме.
Я подобрался с противоположной от входа стороны, туда, где окна были ярче всего освещены.
Осторожно приподнялся и заглянул в мутное стекло. Вдоль стен сидели нищие. Такого разнообразия убогих, калечных и мерзких людишек в одном месте я, наверное, никогда в жизни не видел. Прямо-таки, парад бомжевой моды, не хватает только подиума для дефиле в центре.
Впрочем, в центре тоже было на что посмотреть. На полу был намалеван корявый треугольник, в каждом углу которого стояло по чашке с чадно горящим маслом. И еще один нищий, одетый в драное коричневое пальто, перепоясанное пеньковой веревкой, и шапку-треух, стоял рядом с этим оккультным художеством. В одной руке он держал свечку в подсвечнике из вырезанной консервной банке, а в другой — книгу. На вид старую и потрепанную. Подсвечивал себе свечкой, шевелил губами. Нищие вдоль стен перешептывались. Судя по всему, то действо, когда они топали
— Так чо там, Кузмич? — не выдержал один. Точнее, одна. Если бы она рот не открыла, то я решил бы, что эта куча тряпья с замотанным наполовину лицом — это мужик. — Получилось у нас чо?
— Да подожжи ты, Кара! — отмахнулся книжкой центровой бомж. — Не кипиши. Тут написано, что надо ждать. Пока, дескать, это мурло себе корм не выберет.
— Корм? Чо еще за корм? — подал голос другой нищий. Сиплый, будто простыл в прошлом веке еще. — Это чо за новости ишшо такие?
— А я знаю? — опять огрызнулся центральный.
В этот момент дом как будто задрожал. Не как при землетрясении, а вроде как завибрировал, как сабвуфер на низких частотах. В центре треугольника появилось пятно черного тумана.
— Давайте, топайте все быстро! — заорал центральный. Нищие дисциплинированно застучали вразнобой пятками об пол. Туман сгустился в человекоподобную черную кляксу. На том месте, где обозначилась голова, загорелись два красных пятна.
Эти убогие демона что ли какого-то вызывали?
Фигура тем временем метнулась к одной чаше с огнем, снова превратилась в бесформенную кляксу, потом собралось в фигуру человека на четвереньках, пьющего огонь из этой чаши. Огонь, ожидаемо, потух. Глаза твари засветились ярче.
Настала очередь второй чаши. Потом третьей.
Потом черный человек выпрямился и начал медленно кружится, плотоядно приглядываясь к сидящим вдоль стен нищим.
Я не стал дожидаться, когда глаза уставятся в мою сторону, и спрятался.
— Что там такое? — зашептал Синклер.
— Ритуал какой-то, похоже, — ответил я. В другое время бы промолчал, но тут все были явно заняты. Внутри заверещала женщина. И сразу же заорали все остальные.
— Да заткнитесь вы! — рявкнул центровой. — Сказано, надо так!
— Он ее сожрет же! — полубоморочным голосом проговорил кто-то.
— Так приятного аппетита ему, значит! — отрезал центровой. — Лишь бы вкусно было, ясно?
Раздался мерзкий хруст, от которого по спине побежал холодок. Никто больше не орал и не стучал. Внутри царило гробовое молчание. И этот самый хруст. Будто чьи-то могучие челюсти перемалывали хрупкие человеческие кости.
— А сколько надо-то ему? Досыта чтобы? — спросил изнутри старушачий явно голос.
— Пока не наестся, вестимо, — сказал сиплый.
— Так я не поняла, хватит ему Кары или нет? А то может я пойду…
— На месте сидеть всем! — снова рявкнул центровой. — Кто двинется, того я лично на куски покромсаю!
Ага. Значит это шоу еще на какое-то время… Что бы там ни было, но участвуют все. А значит, можно воспользоваться моментом. По описанию, мне нужно попасть в сени, а оттуда в подвал. Наверняка там заперто изнутри, но с этим я как-нибудь справлюсь.
Я повернулся к Синклеру, чтобы сказать ему, что я собираюсь сделать.