Где бы ты ни был...
Шрифт:
Сэр Рэнделл Гонт этого не одобрил бы.
Одна только мысль о его недовольстве вызвала возмущение Деборы. Она не являлась ни его питомицей, ни его служащей. Приняв приглашение, Дебора заметила на лице девушки не только радость, но и облегчение. Изабель тотчас повела Дебору к двери, словно боясь, что та может изменить свое решение.
— Пока вы будете собираться, — весело произнесла она, — я переговорю с миссис Тартон.
— Может быть, я сама…
— Оставьте это мне. Я ее давно знаю.
Проходя по залу, Дебора заметила, что дверь
— Вы знали леди Гонт? — спросила Дебора.
— Я была тогда слишком мала, чтобы бывать здесь.
— Она умерла еще довольно молодой?
— Да, — содрогнувшись, ответила Изабель.
— Смерть наступила… внезапно?
— Это было ужасно. Во всяком случае, так мне говорили. Но, в конце концов, мало ли чего говорят, я уверена, что не все соответствует действительности. Джастин всегда придерживался крайних взглядов, он… — Она прервала речь на полуслове, а затем продолжила: — Однако я вас задерживаю. Мы сейчас же отправимся, не правда ли? Когда мы покинем этот дом, сразу станет веселее.
Дебора поднялась наверх. К платью она выбрала серьги, доставшиеся ей от матери. В спешке она уронила одну из них, и та закатилась в щель между половицами. Дебора нагнулась, чтобы поднять ее.
К стене щель расширялась, и Дебора заметила там какой-то предмет. Заинтересованная, она протянула руку.
Дебора тотчас узнала украшение — последний подарок отца ко дню рождения Беатрис, маленькая брошь, которую она сама купила недалеко от Мариенбада. Отец тогда доверил ей выбор подарка.
Это было немногим меньше шести месяцев назад. Дебора совершенно отчетливо вспомнила, как сэр Рэнделл в вечер ее приезда сказал, что Беатрис уже год как не появлялась в Сэксволд-холле.
Возможно, в волнении она что-нибудь перепутала.
Дебора задумчиво спрятала брошь в сумочку. И все же в глубине души она была уверена, что не ошибается.
5
Вид усадьбы Стеннард-Прайори производил ошеломляющее впечатление. Поездка длилась около часа, и когда они оставили позади великолепную подъездную аллею, перед ними открылся фасад дома с башенками и резными карнизами.
У Деборы перехватило дыхание. Заметив ее реакцию, Изабель довольно рассмеялась.
Они остановились у террасы с южной стороны дома. По ступенькам спустилась женщина в фиолетовом парчовом платье с серебряной вышивкой на рукавах.
Дебора должна была сознаться себе, что ожидала, что ее встретит Джастин.
Вряд ли леди Стеннард было больше пятидесяти, однако множество мелких морщинок на лице делали ее гораздо старше. Движения ее были резкими, но встретила она Дебору приветливо.
— Я так рада, — произнесла она с сердечной улыбкой.
Изабель, казалось, прочла мысли Деборы.
— Джастин дома?
— Он ускакал в Мидлхет, — ответила ее мать.
— Но ведь…
— Он заверил меня, что вернется к обеду. — У нас есть еще
Дебора позволила вести себя по саду, но то, что видела, воспринимала не совсем реально и почти не слушала леди Стеннард. Она все время думала о броши Беатрис. Возможно, существовало простое объяснение тому, как брошь очутилась в Сэксволд-холле. Только, к сожалению, найти его, казалось, будет сложно.
Резкий голос леди Стеннард вернул ее к действительности. Дебора извинилась.
— Я как раз говорила, — повторила леди Стеннард, — что из-за ваших долгих путешествий у вас должно быть мало знакомых молодых людей в Англии.
— Я располагала для этого небольшими возможностями, — ответила Дебора.
Она вспомнила, что среди людей, с которыми она встречалась на курортах, было очень много молодых, преимущественно девушек, таких же, как она — дочерей, привязанных к больным отцам, или медицинских сестер.
— Ну уж теперь у вас не будет недостатка в поклонниках.
— Об этом меня уже предупреждал мистер Маккензи.
— Мистер Маккензи?
— Да, адвокат. Но для меня он почти как дядюшка, потому что всегда был очень близок нашей семье.
В это время внимание Деборы привлекли мрачные каменные руины, окруженные рвом с водой. Вокруг развалин все заросло густым кустарником.
— Бывшее аббатство, — пояснила леди Стеннард, — оно не было разрушено, как многие другие, когда закрывали монастыри.
— А я нахожу, что оно выглядит основательно разоренным, — заметила Дебора.
— Это дело рук второго барона Стеннарда. Первый лорд Стеннард во времена Генриха VIII был достаточно влиятельным, чтобы выкупить аббатство у короны. Второй же не проявлял никакого интереса к духовным делам и использовал камни для строительства дома. Все, что осталось сегодня от монастыря, нельзя осматривать — слишком опасно. Никто не решается пересекать ров с водой.
Над руинами возвышались остатки каменной арки, которая когда-то, возможно, окружала окно капеллы. Опоры одна за другой рушились или были разобраны, а то, что осталось, выглядело как искривленный коготь, поджидавший свою жертву, чтобы вцепиться в нее.
— Думаю, здесь водятся привидения, — предположила Дебора, — это для них вполне подходящее место.
— Безусловно. Иногда там загораются призрачные огни, происходят пиршества и раздается ужасный шум. Так, во всяком случае, рассказывают. Мы не пресекаем эти слухи. По крайней мере, это несколько сдерживает браконьеров и прочий нежелательный люд.
Она достала из своего кармана маленькие золотые часики:
— Нам уже пора возвращаться.
Пройдя небольшой салон, они попали в огромный зал, при виде которого Дебора замерла от восхищения. Покрытый лепниной потолок находился не ниже уровня третьего этажа, а широкая лестница состояла из шести пролетов, расположенных под углом друг к другу.