Где бы ты ни был...

Уилсон Кара

— На сей раз, — ответил он, — истерия правдива.

Он повел ее наверх, и они остановились перед одной из спален. Казалось, он немного медлил, и она даже решила, что он передумает. Но затем он решительно распахнул дверь и ввел ее в комнату.

На огромной кровати с балдахином под одеялом лежала женщина. Она повернулась лишь тогда, когда Дебора подошла совсем близко. Страдания и усталость изменили ее лицо, но у Деборы не оставалось никаких сомнений.

Это была Беатрис.

16

— С

того момента, как она сегодня утром прибежала к нам, мы знали, что вам будет угрожать опасность, как только он узнает об этом, — сказал Гонт. — Благодарение Богу, что нам удалась наша хитрость.

Беатрис печально смотрела на Дебору, пытаясь улыбнуться. Когда она чуть повернула голову набок, Дебора увидела синяки и ожоги на ее шее и за ухом, где белокурые волосы были опалены огнем.

— Дебора.

Это больше напоминало хрип. Дебора склонилась над кроватью. Она не ожидала вновь увидеть это лицо. Порывисто поцеловала она свою сестру в лоб и щеку, и Беатрис благодарно положила руку ей на плечо.

С большой предосторожностью Рэнделл помог Беатрис приподнять немного голову и подложил под нее еще одну подушку. Затем он осмотрел ее шею и правую руку, которая тоже была повреждена.

Наконец Рэнделл выпрямился.

— Я оставляю вас вдвоем. Наверняка у вас есть что сказать друг другу. Но, пожалуйста, недолго. Через двадцать минут я вернусь. Если она устанет, позвоните, пожалуйста.

И вышел из комнаты.

— Ты жива.

Это единственное, что могла сказать Дебора.

— Было бы лучше, если бы умерла.

— Даже подумать об этом — уже грех.

— У меня столько грехов, Дебора. Одним больше — не играет никакой роли.

От мелодраматической жалости к самой себе, в которую Беатрис впадала, когда ей это нравилось, не осталось и следа. Исчезла и вся ее прежняя живость.

— Так много вопросов, — начала Дебора. — Я была растеряна, это письмо, которое ты послала мне перед пожаром… и вот ты здесь. Но мы с тобой обо всем поговорим, когда ты поправишься. Я сама только что сюда приехала. А как ты очутилась в Сэксволд-холле, и где ты была все это время?

— Я тебе причинила столько горя. Но я все объясню. И верю, что мне станет легче, когда я выговорюсь. Я так рада, что ты здесь, — через некоторое время продолжила Беатрис. — Я уже не верила, что когда-нибудь вновь увижу тебя.

Ее взгляд затуманился, и какое-то мгновение Дебора боялась, что Беатрис потеряет сознание. Но Беатрис мысленно вернулась в страшное прошлое. Бесцветным голосом она начала рассказывать, время от времени тихо сглатывая слезы. Ее гордость была растоптана, и она не оправдывалась. Было грустно слушать ее горький рассказ о содеянном, за которое она не ожидала прощения.

После того как Флеминги поселились в Тофт-Уоррене, они поначалу часто ездили в гости в Сэксволд-холл, да и сэр Рэнделл Гонт нередко получал приглашение навестить их. Беатрис признавала,

что испытывала к нему расположение. Но постепенно встречи их стали реже. Сэр Рэнделл много времени проводил в Лондоне, а она и Эдвин все чаще стали встречаться со Стеннардами.

Беатрис находила Джастина очень привлекательным, но она чувствовала, что он может стать опасным, если слишком поддаться его чарам.

Эдвин не обратил на это внимания и стал легкой добычей Джастина и Гарри Чивнинга. Они быстро вытянули из него все деньги. В конце концов, он проиграл не только свои деньги, но и все состояние Беатрис.

— А потом он поклялся мне, — рассказывала Беатрис, — что сыграет еще один раз и вернет все деньги. Но поставить на кон он должен был последнее, что у него еще оставалось.

— Я знаю, — мягко произнесла Дебора.

— Джастин тебе хвастался этим? Тебе?..

— Эту историю я собрала по кусочкам, которые узнала от Гарри Чивнинга.

Беатрис поведала ей об ужасных наклонностях Джастина. Он обращался с ней в аббатстве с наигранной обходительностью и осыпал ее язвительными комплиментами.

— И приходил ко мне каждую ночь, — продолжала Беатрис, — как алчный дикий зверь.

— И ты должна была соблюдать это постыдное соглашение? Ты же не имела ничего общего с пари. Ты была женой Эдвина, а не каким-то объектом садистских игр.

— Я должна была сделать это ради Эдвина. Он не вынес бы больше моего присутствия, если бы из-за меня нарушил слово чести. Он умолял меня. До тех пор я никогда не видела плачущего мужчину. Если бы я помогла ему сдержать слово, он бы всю жизнь был бы благодарен мне за эту жертву. Мы бы начали новую жизнь…

Тут голое ее задрожал, и она прервала свою исповедь.

— Ляг поудобнее, — сказала Дебора, — закрой глаза. Мы поговорим в следующий раз.

— Нет.

Беатрис собралась с силами. И, как будто желая пройти путь унижения до конца, продолжила:

— Джастин Стеннард использовал меня постыднейшим образом. И все-таки бывали моменты, когда я охотно шла ему навстречу. Во мне проснулась чувственность, о которой я и не подозревала. Это не ускользнуло от его внимания и безумно его обрадовало. А потом мне стало невыносимо плохо. И, осознав всю глубину моего позора, я хотела покончить с собой. Но вот мои мучения наконец закончились. Он отвез меня назад в Тофт-Уоррен.

Значит, это была правда, подумала Дебора. Джастин видел Беатрис за день до пожара: ведь он сам доставил ее домой.

Эдвин был не в состоянии даже разговаривать. С того момента, как Беатрис была отправлена к Стеннарду, он беспробудно пил. Эдвин даже не заметил, что из дома ушла миссис Пигль. Обещания Эдвина оказались лживыми. Когда Беатрис хотела утешить его, хотя сама не меньше нуждалась в этом, он отталкивал ее, словно был не в силах больше выносить ее прикосновения.

Их последняя ссора произошла поздно ночью.