Где брат твой
Шрифт:
– Милый, - услыхал он над самым ухом голос жены и вздрогнув, открыл глаза.
На ветке, почти на уровне его лица, раскачивалась маленькая серенькая птичка с розовым хохолком. Она внимательно рассматривала человека зернышком глаза.
– Кыш, - вяло взмахнул рукой Виктор.
– Иди по своим птичьим делам. Нехорошо обманывать.
– И-ди, и-ди, - тоненько зазвенела птичка и перепорхнула чуть выше.
Кудлатка уже стоял рядом и тепло дышал в самое лицо землисто-горьковатым запахом кореньев. Виктор повернулся на бок и, закрывая глаза, пробормотал:
– Брысь. Иди по своим животным делам.
Кудлатка
– Сейчас открою, - послышался голос Кати, и тут же дверь распахнулась.
– Заходи, меньший брат.
Катя усиленно входила в роль идеальной жены, занимаясь, как она говорила, "первобытным домашним хозяйством".
– Ну-ну, - ласково сказала она, почесывая Кудлатку за ухом. Здравствуй, дикая тварь из дикого леса. Раз я первая женщина на этой планете, то мне по ходу действия полагается кого-то приручить. Мужа я кое-как приручила, он стал почти домашним. Теперь я приручу тебя. Желаешь приручаться?
Кудлатка довольно заурчал и оскалил зубы, подтянув углы рта вверх. Так, по его наблюдениям, делали люди, когда бывали довольны.
Катя подивилась сообразительности забавного животного и снова "занялась делами", в сотый раз переставляя посуду в пузатом резном шкафчике.
Кудлатый пошел на кухню, постоял перед плитой, глядя на нее с уважением и опаской. Эта странная блестящая штука неодолимо притягивала его и вместе с тем страшила. В прошлый раз он нажал на белый квадратик, и плита без остановки стала выдавать весь ассортимент вторых блюд. Тарелки с грохотом рушились на пол. На кухню, скользя по соусу, примчалась перепуганная хозяйка. Нажав на красную кнопку, она отключила плиту.
Сегодня Кудлатка был осторожнее. Бочком приблизившись к плите, он прикоснулся к белому квадратику и тут же отскочил. Плита зажужжала. Кудлатка ткнул "пальчиком" в красную кнопку, и плита выключилась. Постепенно смелея, он несколько раз повторил свой эксперимент.
Спустя полчаса Кудлатка, цокая коготками, вернулся в комнату. Катя обернулась и ахнула: круглые глазки животного подернула пелена блаженства, на мордочке виднелись остатки подливы, а животик раздулся, как маленький арбуз.
Катя бросилась на кухню. Там все было в полном порядке. Возле выключенной плиты стоял ряд до блеска вылизанных тарелок.
Утром Виктор встал ни свет ни заря. Плеснув в лицо холодной водой, он ахнул, зафыркал и, ухватив приготовленные с вечера удочки, направился к двери.
– Куда?
– спросила Катя, проснувшись.
– За рыбой!
– бодро воскликнул Виктор.
– Мужик я али нет? Должон семью обеспечить? Должон!
Потом, посерьезнев, попросил:
– Катя, закажи четвертый генный набор. Пусть сегодня же вышлют. То, что ты рассказала о Кудлатке, чрезвычайно любопытно. Уверен, что его геном представляет интерес. Им же, Кудлаткам этим, пять или шесть миллионов лет. Они появились здесь, когда человека на Земле и в помине не было. И за все время почти не изменились, потому что не менялись тепличные условия их существования. Не сомневаюсь: потенциальные возможности их интеллекта огромны! Попытаюсь их стимулировать. Хочу узнать, какие полигенные комплексы находятся в состоянии репрессии, а какие гены надо
– И пошел... И поехал...
– тихо рассмеявшись, перебила его Катя.
– Я и так, без терминологической абракадабры, верю, что ты у меня самый умный. Говори со мной по-человечески. А не то я тоже начну разбрасываться "патогномоническими симптомокомплексами" и тому подобными динозаврами. И наступит жуть. Мне кажется, что лучше тебе заниматься весь этот месяц рыбалкой, а не генетикой.
– Кажется, мне не верят!
– Виктор трижды ударил удилищем по полу и торжественно провозгласил: - Обязуюсь, подобно богу, сотворить разумное существо из неразумного. И сроку на это беру - три дня и три ночи. А то тут некоторые иронизируют, сомневаются.
– Как же ты докажешь, что оно разумно?
– Если оно овладеет всеми профессиональными навыками, какими владею я, значит - разумно.
Катя тихонько засмеялась.
– Виктор Богатырев как критерий разума во Вселенной. Впрочем, критерий условно принимается.
Третьи сутки подходили к концу. Но задача, оказавшаяся намного тяжелее, чем Виктор предполагал вначале, все же была решена.
Он поднял тяжелые веки и посмотрел в окно. Уже светало, и сквозь зеленоватую дымку листьев березы просвечивали далекие цветоджунгли. Голова от усталости казалась невесомой.
Его так и подмывало сообщить Кате об успехе. Но он вовремя спохватился и, зарядив пневмошприц полученным препаратом, пошел к цветоджунглям.
Трава, через которую довелось пробираться, была мокрой от утренней росы, и вскоре Виктор промок до нитки. Его стала бить неудержимая дрожь.
– К-куд-да-латка!
– прокричал он.
– Вых-ход-ди!
Животное не заставило себя долго ждать.
Виктор, заметив пробирающегося меж стволов Кудлатку, нетерпеливо вскинул пневмошприц и, держа двумя руками дергающийся ствол, нажал на спуск. Кудлатка пронзительно взвизгнул и помчался назад, в спасительную глубину.
– Не уйдешь, - прошептал Виктор.
– От себя теперь никуда не уйдешь.
Неделя ушла на обучение Кудлатки школьным премудростям. Еще за неделю с помощью гипнопедии был преодолен университетский курс. Всю последнюю неделю тишайший, но с горящими любознательностью глазами, Кудлатка овладевал премудростями генной инженерии.
В начале четвертой недели он самовольно завладел генным набором N_4 и сутками не выходил из лаборатории, вытеснив оттуда Виктора. Когда бы тот ни заглянул в свои прежние владения, видел Кудлатку, трудолюбиво склонившегося над окулярами. Коротенькие ножки не доставали до пола и смешно болтались.
Вид Кудлатки-исследователя почему-то раздражал Виктора, а Катю, напротив, безмерно умилял.
– Ах ты, мой кудлатенький, ах ты, моя умница, - сюсюкала она, пытаясь по привычке почесать у него за ухом.
Кудлатка терялся, неожиданно и сильно серел открытой кожей щек и говорил еще тише обыкновенного:
– Я пойду, пожалуй...
Он торопливо уходил, а Катя начинала самобичевание, укоряя себя в том, что унизила достоинство Кудлатки; что у нее, наверное, пробудились темные инстинкты древних расистов; что Кудлатка отныне их собрат по разуму. А она, пусть и ненамеренно, дала ему понять, что не считает равным себе...