Газлайтер. Том 9

Володин Григорий

О, как хорошо, что я взял с собой Горгону. Защитила нашего водителя, молодчина. Ну зато теперь и ясен план графенка. Хе, наивный дурак.

— Скажи группе: пускай учтут при штурме — в зале Мастера, — громко бросаю я в мобильник, нисколько не стесняясь вылупившего глаза Стяжкова.

— Штурм?! Вещий ты о чем?! — отшатывается он, побагровев.

— О том, что ты пытался прочистить мозги моему водителю, — спокойно, не торопясь я убираю мобильник обратно в карман пиджака. — Но облажался. Скажи на милость, что ты хотел с ним сделать?

У Стяжкова

дергается глаз, верхняя губа свирепо обнажает зубы, с трудом он берет себя в руки. Я же беззастенчиво усмехаюсь. Как бы сильно гаду не хотелось вскрыть мне гортань, у него по-прежнему нет повода это сделать. Более того — теперь у меня есть компромат на Стяжковых. Запросто могу взять воспоминания Никитоса о нападении и пойти к Львовым.

Стяжков оборачивается к Мастерам за соседним столиком:

— Кретины, что с группой захвата?! — орет он, не сдерживаясь. Нашел же время срываться. Прямо посреди операции. Если ты неудачник, значит неудачник во всем.

Мастера враз забывают о маскировке и, вскочив, подходят к нам:

— Господин, судя по всему, группа «Б» ликвидирована, — отчитывается старший, держа в руках мобильник. — Мы не можем с ней связаться.

Стяжков снова сверлит мое лицо бешеным взглядом.

— Дай угадаю, — усмехаюсь. — Ты хотел заставить моего водителя напасть на тебя, так?

— Выгоните всех! — кричит графенок Мастерам, и те туже выгоняют прочь официантов и посетителей, включая даже тех двух дворян.

Затем только я удостаиваюсь ответа.

— Вещий, думаешь, у тебя получилось обыграть всех?! — брызгает Игорь слюной. Эх, а вначале казался таким вежливым молодым человеком. Куда же катится дворянство? — Ты нажил себе слишком серьезных врагов.

— Ты говори-говори побольше, — с ухмылкой стучу указательным пальцем себя по левому виску. — Диктофон всё записывает. На великокняжеском суде пригодится.

Стяжков морщится.

— Отойдите! Еще дальше!– рявкает он Мастерам и те послушно отступают к окнам. Затем Стяжков подается ко мне через стол. — Никакой суд тебя не спасет. Здесь не «норы», здесь правят связи и верность Царю, — скрещивает он руки на груди и продолжает: — А ты всего лишь тупой пес. Безродыш. Никчемная овчарка, способная только кусаться.

— Ну-ну, какой глупый трюк, — усмехаюсь шире. — Ничего лучше не придумал? Тебе позарез нужно вынудить меня дать повод напасть, но своими попытками ты только загоняешь себя глубже в землю. Уже оскорбления пошли в ход, а что дальше? Может сам себя ударишь и скажешь, что это я сделал?

Кожа на лице Сятжкова попеременно меняет цвет. То она бледная, то багровая. Нервничает и злится. Я прямо слышу, как скрипят мозги телепата. Хочет меня убить, но как он это потом объяснит Охранке? Никак.

— Предлагаю сделку, — наконец выдает это чудо в перьях. — Ты забываешь о сегодняшнем инциденте, а мы в свою очередь забываем о теб…

— Ха-ха-ха, рассмешил! — с громким смехом вытираю рукой выступившие на глазах слезы. — Сейчас попытка действительно была хорошая. Но нет, скоты, теперь я вас не забуду, —

моя ухмылка пропадает. — Вы у меня за всё ответите. Готовьтесь к расплате.

Стяжков сжимает кулаки.

— Проваливай! — рычит он. — У тебя ровно минута, не успеешь удрать и мои люди прихлопнут тебя как комара, — он кивает на Мастеров. Серьезная угроза, конечно. Неудивительно, что Стяжков не сомневается в моем бегстве.

— Что ж, — встаю из-за стола, — тогда, пожалуй, я откажусь от твоего предложения.

Он округляет глаза, раскрывает рот, но не успевает даже пискнуть, как я швыряю в него пси-гранату. Мгновенная детонация, и Стяжков вместе со стулом падает на спину.

— Господин! — орут сзади Мастера.

И в этот миг раздается звон разбитого стекла, грохот автоматных очередей и шипение молний. В окна на тросах влетают мои гвардейцы. Мастера тут же пытаются контратаковать, но вспыхнувшие зеленым щиты заставляют их порядком удивиться и растеряться. Зато гвардейцы не теряются, пули и молнии громобоев щедро осыпают врагов. Кто-то из них даже не успевает облачиться в доспех, и падает сожженным трупом. Редкое везение.

Другие Мастера пробиваются к Стяжкову. Одна пущенная молния попадает в меня, но зеленое поле не пропускает разряд. Я тоже захватил несколько зеркалец. Почему бы нет? Гумалин наделает еще.

Мастерами пока занимаются гвардейцами. Я же формирую пси-клинок и подскакиваю к Стяжкову. Стонущий графенок, не вставая, бросается в меня пси-стрелами. Отбиваю их клинком как нечего делать.

— Неужели Стяжковы такие хреновые телепаты?! — с рыком замахиваюсь.

Графенок вскидывает вверх руку, в пальцах начинает формироваться пси-оружие. Не знаю что это. И не узнаю. Рубящим ударом разбиваю узлы псионики. В глазах противника плещется ужас пополам с болью. Он еще пытается достать меня ментальными щупами, но подпитанные с утра щиты такой ерундой не взять. Острие пси-клинка вонзается ему подмышку, и графенок отключается.

На всякий случай, пинаю его в лобешник. Точно вырубился. Убивать не буду. Пригодится как заложник.

Между тем вокруг всё еще кипит бой. Гвардейцы смогли уложить еще одного Мастера. Осталось пять. В то же время у моих людей артефактное обеспечение небесконечно. Как только зеркала закончатся — им кранты. Мои перепончатые пальцы, без меня никуда!

«Включаю» Воронова.

«Дорогу!» — гаркаю своим людям, и они дружно отбегают под шипение преследующих их молний и грохот пламени.

А я немедля разряжаюсь Голодом Тьмы. Всю пятерку накрывает скрежещущим черным облаком. Двух Мастеров мгновенно гасит. Трое выскакивают — прямиком под мой Каменный град. Гвардейцы активируют громобои. Навесной каскад молний накрывает врагов. Я еще раз выпускаю Голод. Снова Град. Снова Голод. Фух, подохли. Еще чуть-чуть — и сам бы рядом с ними прилёг.

— Хватайте этого, — пошатываясь, киваю гвардейцам на Стяжкова. — Быстро уходим в усадьбу… — я задумываюсь, пытаясь поймать скользкую мысль. — Ах, да — оставьте кого-нибудь подчистить камеры.