Газлайтер. Том 1
Шрифт:
Хмыкнув, я вхожу.
Внутри почти пусто. Пара цыган наяривают пиво за дальним столом, еще один бородатый отдельно нажирается в углу, да у двери посапывает огромный жирный вышибала. Ну и за стойкой протирает чистый стакан девушка-цыганка с черными длинными, слегка вьющимися густыми волосами. Она невысокого роста, молода, хорошо сложена. Про таких говорят — роковая красотка. Красный топик, сдерживающий объемные груди, открытый бронзовый живот, широкие бедра.
Одинокий цыган встает и, покачиваясь, шагает к барменше.
— Сладкая, налей
— Грюмер, иди домой, — строго смотрит на него цыганка. — У тебя шестеро детей, о них подумай, а не зарплату прожирай.
— Дети в порядке…ну налей.
— Грюмер, я видел их недавно. Голодных и грязных. Хватит лакать, иди к ним.
— Ах, шальная, ты мне еще указывать будешь! Ну я тебя!
Чернобородый мужик через стойку хватает за грудь замечательную барменшу. Девушка вскрикивает, всплескивает загорелыми бронзовыми руками. Но никто не шевелится. Вышибала спит, уткнувшись лицом в косяк двери. Цыганам за столом тоже нет дела, даже головы не повернули.
— Эй, борода, отпусти хозяйку, — тихо-тихо говорю я, оказываясь подле пьяницы.
Скошенное от выпитого лицо Грюмера вытягивается. Он вскидывает руку, волосатый кулак сжимается, но я пинаю мужика под коленку. Тот валится на стойку. Одновременно вызываю у него сильное желание поспать. В пьяной голове медленно начинают крутиться шестеренки. Секунду пьяница моргает мутными пропитыми глазами. Затем ложится головой обратно на стойку, обхватив края, и дает храпака.
Цыганка поднимает на меня большие карие глаза, окаймленные длинными черными ресницами.
— Спасибо, милый! — она с негодованием смотрит на вышибалу. — Чертов боров! Даже не пошевелился! Я твоему дяде всё расскажу, выгонит взашей из бара! Родство тебя не защитит! — жирдяй не проявляет реакции. Девушка, покачав головой, переводит взгляд на меня. — Милый, ты принес доставку от баро? — спрашивает она приятным тягучим голосом.
— Именно, доставку, — я подхожу к ней и заглядываю в темные зеркала девушкиных глаз. На секунду тону в этих блестящих черных омутах. А когда выныриваю, уже знаю ее имя. — Кармелита, я не задержусь.
Под моим пристальным взглядом цыганка слегка зарумянилась.
— Я тебя раньше не видела, милый….Ты — новенький? Не юн ли ты для таких дел? — спрашивает девушка, насупившись. Ее нежное лицо искажает ярость. — До чего докатился баро! Детей уже нанимает! Сволочь! Грязная сволочь!
— Не волнуйся, прекрасная Кармелита, — усмехаюсь. — А лучше забудь меня скорее. Никаких детей ты здесь не видела, хорошо?
Она застывает, темные глаза стекленеют. Сейчас цыганка напоминают бронзовую статую. Девушка простоит так еще минут пять. Мне нужен был с ней контакт, чтобы прошерстить ее память и убедиться в отсутствии видеокамер.
Надолго в баре я не задерживаюсь. Стираю воспоминания обо мне у остальных присутствующих — пьяницы и двух цыган, членов банды Ловарей, ну и пробегаюсь по храпящему вышибале на всякий случай. Цыганам вдобавок даю команду — убить
Затем сразу домой. Ситуация тревожная, и сейчас лучше находиться радом с мамой, чтобы суметь защитить ее.
— Даня, ты вовремя! — открывает мне дверь Ирина. — Садись за стол, я приготовила твои любимые крылышки!
— Оу, здорово, — разуваюсь и бегу на кухню, следуя за ароматным запахом поджарки и острых специй. Быстро споласкиваю руки над раковиной и бросаюсь лопать амброзию в панировке. — У-у-у, объедение! Мам, ты лучшая!
— Не спеши, крылышки никуда уже не улетят, — Ирина с улыбкой смотрит, как поднос опустошается со субсветовой скоростью. — Как дела в школе?
— Нормально, хрум-хрум… — говею с полным ртом. — Кстати, сегодня нам лучше снова перебраться в квартиру Степана. Тебе надо там посидеть, пока я не улажу вопрос с бандитами.
— Что?! — маму словно током прошивает. Она застывает и ошеломленно хлопает глазами. — Какие бандиты, Даня?!
Ох, не хотелось мне тревожить Ирину, но куда деваться? Это ведь не шутки, а вопрос жизни и смерти. В моих силах с помощью телепатии «запрограммировать» маму захотеть пожить некоторое время в квартире. Но манипуляции родными — это скользкая дорожка, я отдаю себе этом отчет. С подобных вещей и начинается падение в мрази.
Поэтому приходится все рассказать, вытерпеть взрыв паники и чуть ли не истерики, но тут я уже притупляю эмоциональный всплеск, чтобы мама не слегла от нервного срыва. Она успокаивается, а потом идет собирать вещи. Через полчаса на ее «Москвиче» мы едем в квартиру Степана. Я, кстати, еще на базе Егерей прошерстил мозг Биты и Черепа. О романе Ирины и Степана они не в курсе, значит, и о том, что мы здесь, не догадаются.
К своему стыду, только во второй квартире вспоминаю о Лене. Когда звоню домой своей девушке, трубку тут же берут:
— Даня?! Это ты?! — в ее голосе тревога и страх.
— Да, со мной всё хорошо, — спешу успокоить. — Не волнуйся.
— Слава Богу! — выдыхает она. — Я весь день на иголках…Уже хотела и твоей маме звонить, но Гриша сказал, что не стоит.
— Ты правильно сделала, что обратилась к нему. Спасибо.
— Если бы не Гриша, я бы вообще с ума сошла, — признается девушка. — Я паниковала, переживала, с ума сходила. А он взял и просто сказал, что тебе никакие бандиты не страшны, и я сразу как-то поверила.
— Гриша умеет быть убедительным, дворянин же, — усмехаюсь. — Я подтверждаю его слова. Мне никто не страшен, тебе не о чем волноваться.
— Хорошо, — ее голос успокаивается. — Скажи, те бандиты, они больше не пристанут к тебе?
— Я улаживаю этот вопрос. Завтра меня не будет в школе, так что не теряй.
— Позвони, пожалуйста, как разберешься со всем, — просит Лена.
— Обязательно. Пока.
Только кладу трубку, как мама окликает меня из гостиной:
— Даня! В новостях говорят о разборках среди бандитов! Может, тебе нужно посмотреть?